Черти

— Вишь ты как повернул, — усмехнулся инспектор и отпустил ухо. — Чтоб я во всём был виноват. Как будто я один закон принимал. Нас же там целое собрание сидело, и все единогласно решили, что грешникам в раю делать нечего, для них вон целый ад построили. Не-ет, так дело не пойдёт, давай по порядку!

И пришлось райскому охраннику, держась за ухо, рассказать всё как есть, и про козни Дормидона в том числе. Райский инспектор, услышав такое безобразие, затопал ногами и обозвал охранника бякой. (Как известно, в раю нельзя сквернословить под страхом низвержения.

Подумал-то он совсем другое.)

— Верну-ка я сейчас этого Дормидона обратно, — сказал инспектор, всё ещё кипятясь, и хлопнул в ладоши. Не пальцами же ему было щёлкать!

Сей же момент возник Дормидон в той позе, в какой его застала телепортация. А поза у него была некультурная, потому что он пытался зубами стянуть с себя носок.

— А ну, рассказывай, шельмец, чего натворил!

Но Дормидон был настолько пьян, что не мог связать двух слов. Инспектору надоело с ними препираться, он плюнул и отправил душу на землю.

Профессор воскрес и долго ещё мучил студентов. В четырёх газетах написали статьи о воскрешении.

А райский охранник и ангел Дормидон получили по трое суток вахты. Инспектор бы им и по десять суток впаял, но кто ж будет в раю управляться, коли всех работников пересажать!

13. Хвост Ксанаэля

Ад состоит из нескольких ярусов. В верхнем, то есть, первом, живут черти. В первом ярусе живёт Агиуцэ, здесь же владыка ада Дардарот построил свой дворец.

Во втором, считая сверху, ярусе населения нет. Там одни камни и огни. Ещё там встречаются сущности. О том же, что находится в третьем ярусе, до нас доходят смутные легенды. Всего ярусов двенадцать с половиной.

И как-то раз дьявол Остороп решил провести во втором ярусе метро. Но его финансов хватило только на то, чтобы построить автоматические перегородки перед лестницей. На саму лестницу денег не хватило. Чёрт Ксанаэль, не зная об этом, прогуливался вдоль реки и внезапно провалился в нижний ярус.

— Вот те на, — сказал он.

Вокруг было темно, и сверкали глазами сущности. Ксанаэль завопил и кинулся бежать. И надо ж было случиться, что путь его лежал как раз между створок. А поскольку у Ксанаэля не было иного пятака, кроме своего собственного, створки злобно закрылись, прищемив Ксанаэлю кончик хвоста. От неожиданности Ксанаэль так рванулся, что кисточка хвоста оторвалась. Осознав потерю, Ксанаэль предался глубочайшей меланхолии.