А у кошек — лапки

А у кошек — лапки, — изрек Леня непреложную истину.

— И тем лучше.

***

Наконец-то! Цель близка, как никогда!

Леопольд — за полгода он слишком привык к этому имени, к тому же оно звучало приятнее предыдущего — вырвался из людского потока и поспешил ко входу в парк. Хотелось встряхнуться, но убогое человеческое тело вряд ли сумело бы.

«Отвратительный, густонаселенный муравейник! — думал Леопольд, трясясь в вагоне метро. — Следовало бы им ввести контроль рождаемости и вообще… Золотой миллиард — вот к чему стоило бы стремиться.

Если бы бывшие правители ферров выбрали именно эту идею для облагораживания убогого окраинного мирка без магии, я даже позволил бы им пожить немного дольше».

Все-таки дельце он провернул как нельзя лучше. Только и понадобилось: найти кого-то из соплеменников и проследить. Глупышка-Катя сама вывела его на нужного человека. И какого человека! Пережил удар током и смену тел, даже не повредившись умом. Дуреха-Катя рассчитывала жить за его счет еще долго. Она даже готова была делиться.

Вот же дура! Хорошо, что Леопольд убил ее первой.

Вот и беседка — блюдце с колоннами, поддерживающими свод; с лавочками, обегавшими ее по кругу; их спинки образовывали невысокие, по пояс взрослому мужчине, ажурные стены. Красиво! Беседка чем-то напоминала сооружения, которые строили сами ферры. Впрочем, важным для Леопольда являлось другое. В нее могло вместиться до пятидесяти особей людских размеров, котов — и того больше. Однако ферр было не более десятка.

«И где остальные? — в раздражении подумал Леопольд.

— Опаздывают?»

Исключено. Будь так, правители не заняли места в центре, вообще не показались бы челяди. Всего трое. Раньше их было семеро: один не выжил при разрыве ткани мира, другой исчез, обманутый зеркальным лабиринтом, двух других убил Леопольд, и очень этим гордился (чем дольше он находился в человечьем теле, тем сильнее). Котам настолько сильные эмоции недоступны, а вот людей они захлестывали. Леопольду это нравилось. Давно он не чувствовал себя настолько живым.

Пока его не замечали или попросту не предавали его присутствию значения. Ферры обожали публичность и проповеди. И полагали, что чем больше людей станут их последователями, тем лучше. В сущности, правильно. В мире предыдущем феррам ничего не пришлось делать: саввы сами принялись очищать планету от «био-мусора». В результате не осталось никого. Последний представитель троеруких шаманов, покончил с собой от одиночества и тоски.