Царевич Горохов и Закон для Дурака

Впрочем, это касалось только всех прочих обитателей дома, но никак не самого Горохова! Его постель оказалась аккуратно разрезана до матраца на длинные полосы, одеяло превратилось в лоскутья, простыни будто искромсали гигантскими ножницами, а из распоротой подушки на пол вывалилась целая куча пуха вперемешку с белыми и серыми перышками.

Хорошо хоть еще, походную торбочку с заветной книжкой звери не нашли!

Андрюша сразу припомнил кривые как турецкие сабли-ятаганы когти волков и озадаченно покачал головой. Положительно, только провидение и уберегло его нынче ночью от того, чтобы не превратиться в мясной рулет, мастерски порезанный на ровные ломти.

Ну, и еще, конечно, выпитый загодя квас, который и отправил его в ночное приключение. Удивительно, от каких мелочей порою зависит судьба человека, а зачастую даже и сама его жизнь!

Но времени для философствования не оставалось. Горохов на скорую руку попытался привести свою постель более-менее в божеский вид. Однако вид получился совсем не божеский, а какой-то чертовский! Тогда он оставил бесплодные усилия, на цыпочках прошел по избе, убедившись еще раз, что граф и его подручные мирно похрапывают в своих постелях.

Затем плотно притворил за собою дверь избы и помчался обратно, туда, где его ждала Марья-краса. Кажется, за сегодняшнюю бурную ночь он совсем разучился чинно и не спеша ходить шагом!

Девочка сидела у околицы на скамейке. Ее голова была обращена в сторону леса, и она, казалось, дремала. Над околицей вновь взошла заплутавшая где-то луна, и в ее свете голова Марьи-красы казалась окрашенной золотом.

Но не теплым, медовым, какого цвета она предпочитала носить сарафаны, а холодным, призрачным, белесым. Казалось, лунный свет струится по ее длинной и пушистой косе и спадает наземь прозрачными колдовскими волнами.

Горохов невольно залюбовался девочкой. Конечно, таких как Марьянка, в его классе не было. Да, пожалуй, и в целой школе, а, может быть, и во всем городе. В самом деле, где еще, в какой средней школе можно встретить десятилетнюю царевну, самую настоящую, да к тому же еще и немножко волшебницу?

— Садись, в ногах правды нет, — не поворачивая головы, произнесла Марья.

Потом медленно обернулась, и Горохов разинул в изумлении рот. Глаза Марьи-красы светились тем же самым золотом весенней луны, точно перед нашим героем была не маленькая девочка в плаще, а большая серая кошка!

— Сила луны питает волшебные искусства. Так мне дядя Боян говорит, — пояснила царевна и провела рукою по лбу.