Царевич Горохов и Закон для Дурака

А сухари Горохов собирался по дороге выбросить — они были заплесневелые, и от мешка ощутимо тянуло гнильцой. Понятное дело, это свое намерение Горохов не собирался открывать сердобольным дуракам, которые тем временем уселись вокруг него в кружок и торжественно замолчали.

— Ну, пора, — вздохнул граф, и в одном его глазу отчетливо блеснула слеза. Другой же глаз светился решимостью и отвагой.

В небе уже поблескивали первые звезды, когда они выбрались из избы графа. Вдобавок прямо над головой повисла очень похожая на сырную головку луна и предательски освещала всю деревню.

Пригибаясь и поминутно оглядываясь, граф и его подручные вывели Горохова неприметной тропинкой, задами, между старинных, заброшенных изб, на самую околицу деревни. Трех сосен отсюда было пока не видать, но Горохову, у которого зуб на зуб не попадал от волнения и вполне объяснимой опаски, казалось, что он видит их отчетливо на фоне лесной опушки.

— Эх, все-таки надо было бы какое-нибудь оружие взять, — запоздало прошептал он, изо всех сил стараясь успокоить ретивое сердце.

— Шуту гороховому оружие не положено, — отрезал граф и ободрительно похлопал его по плечу. — Не бойся, парень. Если ты не вернешься через три ночи, на четвертую мы отправимся тебя выручать.

«Не слишком-то обнадеживает», — чертыхнулся про себя Андрюша. — «За три дня с человеком столько всего случиться может! А уж сотворить с ним можно такое, что не увидишь и в самом страшном сне...»

— Ладно, — пробурчал он. — Только уж вы меня не выдавайте — сразу отправляйте спасательную экспедицию, если что.

И первым направился в сторону опушки. Следом шествовал граф, а за ним, в торжественном молчании — Дурень, Балбес и Тупица. Стоеросов же остался прикрывать тылы и заодно вести наблюдение местности. Несмотря на звезды, темень в лесу стояла такая — хоть глаз выколи, а луна немедленно спряталась за верхушками сосен и отказывалась показываться на свет. А если точнее — во тьму над лесом. Лес же почему-то сразу притих, едва только спутники вступили на опушку.

Даже ночные птицы все как одна смолкли, а ветерок неслышно покачивал самые высокие ветки в кронах деревьев. По всему видать, и впрямь это место было нехорошим, и сам лес знал об этом лучше всех.

Вот, наконец, и три сосны. Словно три корабельных мачты парусника они вздымали ввысь могучие прямые стволы, а хвойные ветви казались парусами и флагами пиратского корвета. Горохов остановился подле них и замер в нерешительности.