Отбор для принца ёжиков

Ещё три и потом — я.

— Избранница из расы аэросов: домина Грезэ!

На призыв отозвалась крылатая дева с ногами гиппогрифа.

— Избранница из расы лепидотерусов: домина Эбеле!

"Выход" девы-бабочки. Интересно, сколько тренировался этот "ведущий", чтобы без запинки произносить названия, способные составить конкуренцию именам шумерских царей?

— Похоже, остались только мы вдвоём, хомос.

Рядом возвышалась многоглазая дева в неизменной маске и бархате. Её колесницу, больше похожую на обломок винтовой лестницы, тянули шестилапые подобия крокодилов, настолько омерзительные, что я поморщилась.

Даже мои "покемоны", которые до сих пор вели себя совершенно мирно, при виде них вздыбили шёрстку.

— Собралась покорить сердце принцепса, управляя этими полосатыми крысами? — усмехнулась она, сверля меня всеми своими глазами. — А что если десяток-другой станет пищей моим гавиалам?

Рассмеявшись, я нарочито поводила взглядом от одного её глаза к другому и театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Голова закружилась, пока пыталась сосчитать твои глаза! Их хотя бы чётное количество?

"Василиск" зашипела, но тут раздалось неумолимое:

— Избранница из расы террестрисов: домина Тофа!

— Спеши "покорить принцепса", — насмешливо хмыкнула я.

— Хотя это скорее удастся твоим крокодилам, чем...

Договорить я не успела. Уже двинувшаяся к распахнутым воротам дева, резко повернулась, дёрнула поводья, и одна из омерзительных тварей взгрызлась в гущу моих пушистиков. Я завопила от ужаса, не помня себя соскочила со своей колесницы и одним прыжком оказалась на её.

Многоглазка этого явно не ожидала и даже не успела защититься, когда, визжа от ярости, я вцепилась ей в волосы и выросты, на которых качались глаза. Она взвыла от боли, и, словно вторя её воплю, послышался вой тварей, продолжавших тащить колесницу. Напрасно я так переживала за своих покемонов. Пушистики оказались вёрткими — от зубов крокодила не пострадал ни один, и... способными к трансформации. На моих глазах, миленькие "Пикачу" превратились в озверевших кроликов с острыми, как бритва, зубами, которые, рыча, накидывались на скулящих от боли крокодилов. Зрелище было настолько жутким, что я даже перестала терзать волосы "василиска" и попыталась унять разбушевавшихся покемонов:

— Фу! Сидеть! Смирно! Место! Прекратите!..

Но пушистики, словно собаки, почуявшие кровь, продолжали грызть несчастных рептилий. "Домина Тофа" между тем справилась со столбняком и, хрипя от ярости, попыталась нанизать меня на свои когти.