Отбор для принца ёжиков

Но ши забарахтался, хрипя и задыхаясь, а его крылатые сородичи подняли невообразимый визг.

— Он не умеет плавать утонет не умеет плавать утонет не умеет плавать... — словно заведённые, верещали они.

— Хорошо, хорошо, вытащу его! — попыталась их перекричать, но — бесполезно.

Я наклонилась над "ванной" — в надежде спасти возлюбленного вождя ши до того, как лопнут барабанные перепонки. Но совершенно обезумевший "вождь" выскальзывал из рук, словно искупался в оливковом масле, а не в воде.

В конце концов мне всё же удалось его изловить, и в тот самый момент дверь в мои "покои" распахнулась. На пороге стояли Конан и Ээрикки. Увидев меня, оба так и застыли на месте, будто разом забыли зачем пришли. Надо сказать, сцена им открылась та ещё! Визжащие ши, расплёсканная всюду вода, и я, нагишом наклонившаяся над "ванной" и сжимающая в ладони исступлённо кашляющего, промокшего Баако. Ээрикки пришёл в себя первым — издал сиплый звук и поспешно прочистил горло.

— Хочешь его утопить? — вежливо осведомился тоже очнувшийся от ступора Конан.

— Что за глупость! — возмутилась я, но, глянув на медузу, нежившуюся в приготовленной для меня воде, добавила:

— Хотя...

— Отпусти его немедленно! — обрёл дар речи Ээрикки.

Я разжала ладонь, но эльфик, перепугавшись, что снова шлёпнется в воду, намертво вцепился в мой большой палец.

— Видишь — он не хочет, — пожала я плечами.

— Тебе следует одеться, домина Дейенерис, — с непривычной расторопностью Конан проскользнул вглубь комнаты и, вернувшись, накинул мне на плечи покрывало.

— Леголас Дейенерис, — поправила его я. — Спасибо.

Закутавшись в ткань, завернула в неё и клацающего зубами Баако. Ээрикки бочком подобрался ближе, не сводя с меня опасливого взгляда.

— Что? — раздражённо бросила я. — Не собиралась я его топить! Хотя стоило бы. И незачем так на меня смотреть! Что ты вообще здесь делаешь?

Ши, замолчавшие, как только их "вождь" перестал плеваться водой, расселись по спинкам и ручкам кресел, всем своим видом демонстрируя крайнее изнурение.

Но, услышав мои слова, оживились и заохали, явно осуждая тон, каким я посмела говорить с высокопоставленным эринацеусом.

— Сарторий здесь, чтобы убедиться в твоём добром здравии, — вмешался Конан. — От себя прошу прощения...

— Убедиться в моём здравии? Он? — я кивнула на Ээрикки.