Хорошо забытое старое

— Я тоже, — хрипло и невнятно проговорил Чекан и дёрнул подбородком, ставя на место челюсть: при обратной трансформации она иногда чуть смещалась.

Ялик был уже больше чем наполовину наполнен водой, и тела бандитов мягко покачивались в ней, словно живые. Их кровь окрашивала морские волны в мутно-красный цвет; мокрые брюки Чекана тоже стали бурыми, словно он стоял по колено в крови.

Перегнувшись через фальшборт, Ида неловко бросила трап, и тот едва не ударил Чекана по голове.

— Эй, эй… — пробурчал Чекан, закидывая ногу на ступеньку.

Ида прыснула от смеха, и оба заливисто расхохотались, сбрасывая с себя напряжение последних дней.

— Медведь умница, всё предусмотрел, — через некоторое время заметила Ида, сворачивая трап. — Правда, я чуть всё не испортила: засмотрелась на тебя и не заметила, когда этот хуман взял автомат наизготовку.

Чекан опустил голову и поджал губы.

— Да, медведь всё предусмотрел. Я даже боялся, что он слишком много чего предусмотрел. Но среди пуль всё-таки не оказалось серебряных.

— Да ну тебя! — фыркнула Ида. — Пусть вы с ним и грызлись, но он же наш, хуманам сдавать не стал бы... Жаль его, хоть он и сволочь. Нас и так мало осталось.

— Да уж... Кстати, у меня тут... — Чекан запустил руку за пазуху и вытащил мятый бумажный пакет с эмблемой известной одесской кондитерской. В плотной бумаге виднелись два отверстия.

— Пирожные! — ахнула счастливая Ида. — По тому самому рецепту?

Вместо ответа Чекан заломил бровь и хмыкнул.

— По улучшенному, — наконец снизошел он до ответа.

Взглянув на любимого благодарными глазами, Ида свернула пакет и спрятала его в сумочку.

— Да нет уж, хватит воздержания. Возвращаемся на Ээю*, к Госпоже. Угощу её одним, пусть сама разбирается с ингредиентами. Давай, ты в машинное, а я подниму якорь.

Прогретый двигатель взревел, мотобот быстро набрал скорость и вскоре скрылся за мысом.

* - остров, где жила колдунья Кирка (она же Цирцея), превращавшая людей в животных и наоборот.

После конца, перед началом

Перед Ним сбившейся простынёй лежала пустыня. Вода полностью сошла, и мелкие кварцевые крупинки ослепительно сверкали на солнце. Кое-где, сливаясь с песком, белели кости животных.

Ему было очень плохо. Он всегда знал за собой излишнюю вспыльчивость и часто страдал из-за неё, но на этот раз приступ раздражительности обошёлся Ему особенно дорого.