Хорошо забытое старое

Том скривился, достал из-за пазухи блестящий цилиндрик и, не говоря ни слова, запихнул его в карман штанов кузена. Сид удовлетворённо кивнул и направился к краю забора. В это время Том медленно повёл рукой, цилиндрик выскользнул, закачался на тонкой, почти незаметной нитке и через мгновение опять исчез в пазухе у хозяина. Наблюдавший эту картину Гек широко ухмыльнулся и зашагал к другой стороне забора.

Том ещё раз сощурился, что-то прикидывая в уме, затем бросил в кусты огрызок и небрежно махнул рукой. Гек и Сид старательно завертели рукоятки роликов, кисть качнулась и поползла вдоль забора, оставляя за собой узкую зелёную полосу.

Тонкие губы тёти на мгновение тронула скупая улыбка; понаблюдав за мальчишками ещё с полминуты, она осторожно прикрыла створку окна и спустилась в кухню.

"А малыш всё-таки в сестру пошёл, а не в этого увальня Сойера," — подумала женщина и с натугой завертела ручку самодельного аппарата, одновременно взбивая сливки и растирая в кашицу варёную морковь. — "Я всегда знала, что кровь Эдисонов себя окажет".

Если бы не рыбы

— ...теперь видите? Принцесса. Как есть принцесса! — указала обеими лапами жаба-мать.

На мгновение оторвавшись от накрытых листьев кувшинки, гости возбуждённо загомонили и зашлёпали в ладоши. Наряженная в белое платье Дюймовочка и жабёнок в ярко-зелёном плаще и цилиндре стояли на толстой коряге, отвернувшись друг от друга. Жаба-мать восседала на обломке ветки рядом с невестой и горделиво оглядывала свадебное пиршество.

На корягу выскочил кузнечик-усач и что-то зашептал нагнувшейся к нему старухе.

Выслушав сообщение, старая жаба поджала узкие губы, кинула на молодую пристальный взгляд исподлобья, соскочила с коряги, кивнула усачу головой и запрыгала к кусту ежевики. Кузнечик поспешил за ней, приглушённо треща и временами подлетая вверх.

Вернулась жаба-мать довольно скоро и уже в одиночку. Не обращая внимания на приумолкших гостей, она опять забралась на корягу и устало плюхнулась на место. Из уголка её рта торчал длинный тёмный ус.

— Горько! — неожиданно взвизгнула она, выплеснув в болото полбокала клюквенной наливки.

— Го-о-орька! Го-о-орька! — подхватили гости, пьяно суча лапками.

Дюймовочка покорно повернулась в сторону неподвижного жабёнка и прикоснулась губами к его оливковой коже.