Хорошо забытое старое

Вдруг жених задёргался, подпрыгнул на месте и начал меняться на глазах. Туловище плавно выпрямлялось, задние лапки укорачивались, с мордой вообще творилось нечто невообразимое. Дюймовочку затрясло, и она боязливо прижалась к животу свекрови.

Когда превращение завершилось, перед ошарашенными гостями предстал маленький, даже ниже Дюймовочки, но самый настоящий молодой человек. Кожа у него была зеленоватой и прыщавой, за спиной, словно две тряпочки, висели перепончатые крылья, на голове тускло поблёскивала крохотная золотая корона.

Первой пришла в себя, конечно же, жаба-мать.

— А я всегда говорила, что мой сынок — самый настоящий принц! — тут же объявила она и победно огляделась вокруг. — Ему только такая принцесса и под стать.

Губастая лягушка в парике из водорослей недоверчиво склонила голову набок и издала что-то вроде "пфф-ф-ф".

— Тозе мне, понаехали тут разные... — вполголоса прошепелявила она. — Это сто полуцяется: если на утках прилетела, так всё болото перед ней на брюхе ползать долзно? И ессё людей сюда волоцёт.

— Да тебя просто досада берёт, что твоя толстушка на целый год старше, а всё никак в люди выйти не может! — быстро парировала жаба-мать и расхохоталась громко и старательно. — Думаешь, я не знаю, что стрела у твоей дочки — никакой не подарок от принца? Ты её у вороны с кривой осины на дохлого линька выменяла! А туда же, как завидит кого, сразу орёт: "Сиди здесь, доценька, скоро за тобой из дворца придут.

Губастая жаба пыталась что-то возразить, но гости, обрадовавшиеся свежей сплетне, заглушили её кваканье, а потом и вовсе оттёрли в сторону.

— То ли дело — мои детки, — заключила жаба-мать и умильно покосилась на молодых, которые уже пришли в себя, но веселее не стали.

— Но позвольте, сударыня, — вдруг проскрипел белёсый от старости жаб, который до этого лишь молча оглядывался кругом, словно никого не узнавая.

Жаба-мать поглядела на него одновременно снисходительно и брезгливо и ничего не ответила.

А свадьба тем временем шла своим чередом. Половина музыкантов со всей мочи наяривала марш, другая пыталась его заглушить чем-то похожим на чересчур бравурный вальс. Сидящий за ближайшим листом тощий жаб с искривлённым слюнявым ртом вдруг громко рыгнул и уронил голову в паштет из пиявок.