Хорошо забытое старое

Мальчики — это, например, мы с тобой, девочки — это, допустим, твои подружки Редиска и Земляничка...

— Ну кончай издеваться, — скривился Чиполлино. — Я же тебя серьёзно, как друга спрашиваю.

Пастернак хмыкнул и протянул приятелю начатую пачку минеральных конфет.

— Да я практически серьёзно. Чем отличаются мальчики от девочек, знаешь?

На этот раз позеленел Чиполлино. Он пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся.

— Если не знаешь, рассказываю, — безжалостно продолжал Пастернак. — Отличие состоит в том, что у мальчиков есть тычинки, а у девочек — пестики.

В тычинках созревает особый порошок, который называется пыльца. Когда в твоих медовых железах вырабатывается нектар, пчела садится на твой орган размножения и, помахивая жалом, запускает свой хоботок в... Погоди, что-то мне твой вид не нравится. Ты хочешь, чтобы я продолжал?

— Спасибо, не надо, — выдавил из себя зелёный, как авокадо, Чиполлино. — Лучше я потом учебник почитаю.

Пастернак от души расхохотался.

— Не обижайся, приятель, — бросил он через плечо, расставляя книги по полкам.

— Я просто хотел показать, что каждой тайне своё время и своё место. Старики просто не смогут осознать красоты цветного стёклышка и ценности вкладыша от жвачки, как и детишки никогда не поймут радости присмотра за внуками и удовольствия от дрёмы перед телевизором. Женщинам неинтересны таинства служения футбольной мессы, а мужчины не придут в восторг от раскрытия секрета новой маски для лица. — Пастернак на мгновение запнулся и добавил: — Большинство, по крайней мере.

Он окинул мальчика назидательным взглядом и подытожил:

— Так что давай не будем торопить события. Со временем ты обязательно узнаешь всё, что может представлять для себя интерес.

Чиполлино помотал головой, вытряхивая остатки воображаемого пчелиного кошмара, и задумался над словами друга. Тем временем библиотекарь бросил в рот очередную конфету, уселся за стол и углубился в чтение.

Чтобы не мешать ему, Чиполлино молча двинулся к двери, но, привлечённый необычной картинкой на обложке одной из книг стеллажа "Для домашних хозяек", остановился и снял книгу с полки.

— А эту можно взять? — спросил он, рассматривая цветную иллюстрацию.

Пастернак прищурился, вчитываясь в название на корешке, и кивнул.

— Можно.

— А что это вообще за книга? Название какое-то непонятное...

— "Камасутра" — это, считай, наша "Икебана", только для млекопитающих, — рассеянно пробормотал библиотекарь, отмечая что-то карандашом на полях газеты.