Скоро сказка сказывается

Покрывающие ее темно-зеленые листья заколыхались, однако бутоны остались спокойными, неподвижными, незыблемыми. А жаль. Иван надеялся, какой-нибудь да качнется.

«Вот как сейчас опростоволошусь…» — подумал Иван и аж самому смешно стало.

Ага, как же. Дадут ему ошибиться, раз чувства взаимны. А коли таковыми не являлись бы, то и в заповедное болото никто не пропустил, послали бы Ивана далече и даже еще далее. А значит, выбирать вовсе не обязательно. На какой цветок укажет, в том и окажется душа-девица.

— Этот! — заявил Иван-царевич и, дабы его не поняли превратно, указал рукой (пальцем только дураки тычут) на бледно-розовый бутон.

Колыхнулись лепестки и отворяться принялись. Поначалу показалось, никого внутри нет. Зажмурился Иван-царевич, древко лука так сжал, что пальцы побелели, а потом вздохнул поглубже и глаза открыл: не дело прятаться, раз уж ошибся, знать наверняка следует. Сердце несколько раз в груди громко-громко стукнуло, а затем разглядел Иван оперение стрелочки своей каленой, а держала его… нет, не лягушка звонкая, не ящерка быстрая, а… змей крылатый в черной блестящей чешуе, только очень маленький.

В отличие от Змея Горыныча одноголовый с короной золоченых рожек. С узкой треугольной морды смотрели на Ивана ярко-зеленые глаза, полные колдовской мощи и ехидства. Раздвоенный язычок пробовал воздух, прозрачные крылышки трепетали на легком ветру.

— Ой! — опешил Иван-царевич, бледнея теперь уже и лицом. По спине рать мурашек пробежала: сначала сверху-вниз, затем снизу-вверх.

Подумалось, что кто стрелу поймает… Иван громко икнул.

Змей выдохнул крохотное зеленое пламя и облачко желтоватого дыма.

— Не… угадал? — спросил Иван упавшим голосом. — Я теперь чего…

— Дурак? — прищурив змеиное веко, поинтересовался Кощей.

Иван помотал головой.

— Ага, — покивал Кощей, — я так и думал. И с чего же ты решил, будто дочь моя ненаглядная станет тебя дожидаться? Отнюдь не кротость поперед нее уродилась.

«А премудрость, — подумал Иван. — Еще бы! Из эдакого отца веревки вить да в болото выпроваживать».

Однако, само собой, вслух он ничего не сказал. Судя по тому, как сверкнул Кощей глазами, тот и сам догадался.

— А… как же сказка?

Кощей то ли фыркнул, то ли чихнул: в болоте и простудиться недолго. Однако яриться, вроде, не собирался, и Иван успокоился окончательно. Все будет хорошо, просто невесту подменяет ее отец… как ближайший родич. И верно, не та девица Василиса, чтобы в болоте сидеть.