Увы, Милорд!

И как же это оказалось кстати…

– А почему ты не пришла в себя раньше? – Терри хмуро постукивал пальцами по столу. Он тоже был в курсе той поганой истории с Мхабалгашиванни и знал о последующей консервации города, но сейчас у него дико зачесались кулаки – лично приложить руки к наказанию тех магов. – Сколько лет тебе было, когда магия иссякла? И сколько сейчас? Извини, что спрашиваю, я для дела… История с городом Скверны была пять лет назад…

– Я понимаю, – кивнула девушка.

– Когда всё это началось, мне было восемь… Потом долгое время пустоты… Я сбежала перед тем, как всё выяснилось, и год скрывалась от людей…

– А ко мне ты пришла три года назад, – добавил Джеллиос. – Уже почти четыре…

– Какой сейчас год?

– Триста пятнадцатый от Освоения Мерры.

– Значит, прошло семь лет, – задумчиво произнесла Айши, и Кармелита подпрыгнула:

– Семь? А было тебе… Тебе сейчас двадцать!?

Испуг и изумление Кармелиты было столь велико и забавно, что, несмотря на довольно невесёлую историю, все принялись смеяться.

– Извините, – покаялась златовласка, – Я просто… Ты же выглядишь младше меня! Ну, по крайней мере, никак не старше!

– Так уж получилось, – пожала плечами девушка. – Чужая магия не давала мне расти и взрослеть. Это за последние годы я изменилась, а видели бы вы меня раньше…

– Но почему ты не приходила в себя? – повторил вопрос Терри Джеллиос.

– Точно не знаю, – покачала головой Айшвараканти. – Но меня тянуло туда, где есть магия. Туда, где были люди, я старалась не соваться, а в пустынных местностях проводила довольно долгое время, пока не ощущала потребность уйти.

– Ты питалась из магических источников Мерры, – ошеломлённо пробормотал Джеллиос. – Вот откуда тот взрыв в Лабиринте! Но это же… Это требует детального изучения!

– Успокойся, – посмеиваясь над другом, сказал Де Амараи.

– Успеешь ещё изучить… А почему ты не ушла из дома моего всполошившегося друга? – спросил он у Айши.

– Сама не знаю. Просто не было необходимости. В том доме я вдруг обрела спокойствие, почувствовала потребность в нормальной пище и сне.

– А теперь что будешь делать? – спросила молчавшая до сих пор Реми.