Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

К той самой сложной части, когда нужно поведать родственникам тяжелого пациента о его состоянии, дать хоть какой-нибудь прогноз. Сообщать о страшном исходе лечения Рик не поручал мне ни разу. То ли жалел, то ли считал, что я еще не готова. Чем бы он ни руководствовался, я была от всей души благодарна василиску.

Я бы не смогла… Просто не смогла бы…

Я глубоко вдохнула, словно ныряла в прорубь и выдавила:

– Операция очень сложная. Но пока надежда есть. И пока она есть, надейтесь. Не раскисайте.

Верберша окинула меня новым, внимательным взглядом, словно проверяла – насколько ответ искренен.

В третий раз кивнула и отпустила руку.

Ее собственная рука повисла безжизненной плетью, из горла вырывался тяжелый вздох.

– Операция продлится не меньше двух часов. Может и больше. Рекомендую вам пока сходить в ординаторскую и попросить у медсестер успокоительной настойки, – осторожно посоветовала я, отлично понимая, что домой верберша не уедет.

Мне хотелось утешить ее, обнять, может даже погладить.

Но это казалось неправильным, ненужным сейчас. Латифа дернула за рукав, напоминая о том, что нас ждет Рик.

Верберша вздохнула и промямлила:

– Спасибо, – и отправилась в ординаторскую.

С минуту я смотрела ей вслед, словно что-то вспоминала.

В такие тяжелые дни, когда эмоции то и дело сметали самоконтроль, почти всегда возвращались осколки прошлого. Просто пока они никак не желали складываться в общую картину.

Я уже где-то видела такую спину, немного сутулую, сгорбленную под тяжестью происходящего, такие плечи, немного опущенные, унылые.

А еще… еще такую шею – напряженную настолько, что мышцы натянулись лентами, под плотной кожей вздулись синие прожилки вен…

Что-то мне все это сильно напоминало... Вот только что?

Но прежде чем в голове появилось хотя бы малейшее предположение, по коридору снова пронесся нетерпеливый призыв Рика:

– Самира! Ну, где ты там застряла? Я же сказал – дело срочное! Срочное – это немедленно!

Латифа потянула меня за рукав снова, и я автоматически устремилась к нужной операционной.

Ах да! Надо спешить! О чем я только думаю?

Все остальные хирурги заняты, и помочь Рику некому. А пациенты… их время истекает намного быстрее, чем мы бы того хотели.

В самом центре седьмой операционной высился громадный стол, специально заказанный для пациентов-«неразлучников». Так называли у нас тех, чьи тела пронзило одним и тем же прутом, шестом… да чем угодно.