Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

На светло-голубом кафельном полу операционной засыхали бордовые пятна. Бурые брызги гранатовыми зернами рассыпались по моему синему халату. К ним добавлялись новые, образуя причудливые кляксы, похожие то на ромашки, то на фигурки ушастых зверей.

А я продолжала вливать в разодранную артерию энергию жизни. Дракон замер, не шевелился. Только глаза его предельно округлились, и пациент посекундно смаргивал.

Шур-шур-шур… Латифа поменяла пакет с кровью в капельнице. Шур-шур-шур… Горделия поставила в другую капельницу дракона новую упаковку с питательным раствором.

Не отвлекаться. Действовать. Четко, без паники – так, как учили.

Струя резко превратилась в тоненький ручеек и… кровь свернулась. Уффф…

Я невольно выдохнула и отступила на пару шагов.

Латифа марлей промакнула испарину у меня на лбу, и ободряюще подмигнула.

Пару минут я передыхала – тело потряхивало, в груди бешено колотилось. Как я не замечала этого раньше? И хорошо, что не замечала! Могла сбиться, не помочь пациенту.

Рик поднял на меня глаза, продемонстрировал вдох-выдох. Я машинально повторила – еще и еще и… успокоилась.

С каждым разом это получалось все лучше и лучше.

Пульс выровнился, дыхание тоже, тело налилось силой.

Латифа подала новые перчатки – со старых капала кровь.

Рик переместился к дракону. Требовалось срочно проверить – нет ли в ране ящера грязи или какой-нибудь заразы. Только после этого можно будет зашивать. Я наблюдала за василиском – таким спокойным, таким почти отрешенным и невольно любовалась им.

Все-таки Рик – врач от бога.

К верберу боялась даже прикасаться. Судя по тому, как осторожно обходил его Рик, штырь вонзился не слишком удачно, и любое, даже минимальное смещение железяки, грозило необратимыми повреждениями мозга.

– Все хорошо, кроме этого, – Рик вытащил из раны дракона несколько крохотных кусков металла. Латифа тут же приложила моската – кальмара, который питался бактериями. Прозрачный моллюск считался незаменимым помощником в операционной.

Но, к сожалению, питался он только из свежих ран, категорически отказываясь «работать» с воспаленными. Бактерий там было хоть отбавляй, но москаты не переваривали продукты их жизнедеятельности и гной.

Моллюск стал наливаться бордовым и увеличился в размерах, меняя форму. Как и все живые перекрестные аппараты он был оборотнем. Постепенно тело кальмара покрылось блестящей желтой чешуей, исчезли щупальца, выросли шесть лапок.