Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

То ли перенервничала, то ли не хватало энергии. Темно-синий коридор слишком уж весело засверкал вокруг.

В стационаре убирали намного реже, чем в отделении скорой. Раза два в день, больше не требовалось. «Палатные пациенты» редко заливали коридоры кровью, теряли части тела и внутренности.

Дезинфектантами тут почти не пахло. Зато на весь коридор разносились ароматы из местной кухни. Сегодня оттуда тянуло сдобой и жареной курицей. Желудок сжался в тугой узел. Черт! Как же невовремя!

Палатные двери быстро остались позади.

Не притормаживая, Рик взял меня под руку, подтянул к себе, и мы вошли в палату Маллеса первыми, плечом к плечу, как воины на поединок.

Я ожидала увидеть нечто, вроде сцены из земных ужастиков. Безумного Маллеса, что с рычанием и стонами перерождается в монстра. Трещат кости, обрастает жуткими шипами тело. Вербер ломается, воет, неестественно складывается и выпрямляется – белый, как мел, злобный и неживой…

Но то, что предстало моему взгляду, даже близко на это не походило.

Маллес выгнулся на кровати дугой.

Его мощное, жилистое тело напряглось, и мышечный рельеф проступил сквозь плотную больничную пижаму. Вены вздулись под кожей так, словно вот-вот лопнут, забрызгав все кровью.

Лицо выглядело очень напряженным, будто бы разом свело все мышцы. Я думала, Маллес сейчас расслабится, пошевелится, но он так и замер, почти на мостике, опираясь на кровать неестественно выгнутыми руками и ногами. От зубовного скрежета оборотня меня аж передернуло.

Рик и Вагр единым движением метнулись к аквариумам, словно репетировали.

Вытащили енталии – круглолистные камни-водоросли. Темно-зеленые, в белую крапинку кустики на воздухе затвердели, и теперь напоминали искусно высеченные из дорогого самоцвета украшения.

Чешуйчатые разодрали пижаму Маллеса, поспешно опутали его енталиями, и я увидела то, чего не могла заметить раньше. Кожа вербера менялась ежеминутно. То из нее выстреливали острые шипы, как у динозавров, то проступали куски панциря. То прорастал длинноворсый мех с редкими клочками белесого пуха.

Зубы Маллеса продолжали скрежетать – все громче и все сильнее.

Я растерялась, застыла в дверях, не зная, что предпринять, как помочь. Я никогда не лечила таких больных, не сталкивалась с ними за двухлетнюю практику.

Рик кивнул на хэллу, и я поймала его мысль на лету.

Осторожно вытащила медузу из аквариума, и та растеклась по рукам как нагретое желе, заняв почти обе ладони. Я неторопливо разложила хэллу на лбу Маллеса, и она тотчас обратилась.