Контракт на доставку. Дорога в столицу

– Что может быть надежней подвалов Гильдии Воров, - усмехнулся я и перешагнул порог «Кинжала и карты». Внутреннее убранство таверны за несколько лет ничуть не изменилось. Над камином, все также яростно скалясь, висела голова минотавра. Даже слепец Рогер сидел за стойкой. Старый музыкант был добрым приятелем Бенедикта и порой развлекал толпу эльфийскими балладами и песнями. Я сделал глубокий вдох и ощутил все тот же запах – запах дома. Приятно возвращаться туда, где тебе всегда рады.

– Гудвин, мой мальчик, - раздалось со второго этажа громкое приветствие.

Таверна была довольно большой, и лестница наверх заканчивалась балконом, оттуда меня и увидел хозяин. Старый монах, прекрасно знал, что я терпеть не мог свое второе имя, поэтому он не преминул назвать меня им. Мое возмущение, лишь усугубит ситуацию.

– Бен, старая крыса, еще не поймали? - не удержался я от язвительной реплики. Нальды тоже умеют шутить. Миг и лицо хозяина таверны изменилось, вместо старого доброго друга семьи стоит побитый жизнью мужчина.

– Тише, Гудвин, ты же не хочешь, чтобы доброго дядюшку Бена сожгла Святая Инквизиция, - укоризненно произнес он.

– Я-то не хочу, но дядя Бен напрашивается.

– Один, один, мой мальчик. Александр хорошо воспитал тебя. Так что же привело тебя в Геллдейл? - уже по-деловому спросил дядя Бен.

Пусть никого не обманывает внешность доброго старика. Под засаленным фартуком скрывается не просто обычный хозяин таверны, нет, в душе этого человека живет авантюрист. Не мудрено, что мой папенька и Амадео стали для него лучшими друзьями.

Когда они собирались вместе на свет рождались гениальные планы.

Когда-то Бенедикт был монахом в одном из храмов и честно служил Высшим силам, но случилось так, что настоятель решил нажиться за счет погребов доверенного ему объекта. Во время очередной проверки была обнаружена огромная недостача. Крайнего нашли быстро, и Бен оказался в темнице. Позже приехали дознаватели, а все мы знаем методы нашей благочестивой Инквизиции. Даже если ты невиновен, то все равно сознаешься во всех смертных грехах.

Но монах не позволил сделать из себя преступника. Сколько не искали улик, сколько не вызывали скромного брата Бенедикта на допросы, а вину его доказать не удалось. Инквизиция признала, что в Храме бесчинствуют злые силы, и провела обряд их изгнания. После чего с чистой совестью покинула, теперь уже святые, стены обители.

Так все и осталось как прежде: настоятель по-тихому воровал, монахи молча страдали.