Порядочный хаосит

— Теперь найди внизу педали и крути их ногами, как будто играешь на органоле с педальным приводом.

Я никогда не играл на органоле с педальным приводом и не собирался, однако послушно начал нажимать на железные педали.

Они с трудом начали вращаться, и сразу же механизм пришёл в движение. Радардан вывернул руль вбок, и мы, развернувшись, помчали по проулку, сокрушая пустые бутылки.

Когда мы свернули на улицу, Радардан начал трезвонить в колокольчик и орать «поберегись». Пара сонных лошадей, везущих фургоны, вскинулись и захрапели, с трудом удерживаемые возмущенными возницами.

К счастью, сейчас как раз наступал тот час, когда трудолюбивые ремесленники уже приступили к работе, а скучающие аристократы ещё досматривали утренние сны, и на Белых улицах было почти пусто.

Я жал педали, Радардан поначалу пытался делать то же самое на своей стороне, но понял, что одного меня хватает с лихвой, и сосредоточился на управлении. Мы прогрохотали по всей аллее Почтительности, пересекли площадь Дружелюбия и свернули на гравийную дорожку в парк Девяти Добродетелей.

Там началась тряска, причём настолько неприятная, что я едва мог крутить педали.

В конце парка уже собралась изрядная толпа Белых в светлых нарядах, среди которых мелькала пара красных мантий. Я выскочил из нечестивой машины и немедленно понёсся к ним.

Я сразу заметил темноволосую голову Токри. Обычно растрепанная, сегодня она заплела две плотные косы. Токри выглядела потерянно: она приподнималась на цыпочки и щурилась, вглядываясь в лица окружавших её людей.

Я крикнул:

— Токри! Я здесь! — и она, услышав мой голос, подбежала ко мне.

Мы обнялись. В затылке холодком сквозила мысль, что это, возможно, последний раз, когда я её обнимаю, но я решил не поддаваться панике. Меньше всего Токри нужно сейчас чувствовать мой страх.

— Я начала бояться, что ты не придёшь, и тогда мне придётся менять видящего.

Я хмыкнул: подводить друзей в столь важный момент точно не в моих правилах.

— Смотрю, ты уже подготовилась.

На ней было белоснежное кимоно и мягкие войлочные тапочки.

Под мышкой висела кобура.

— Я очень зла, — сообщила она сквозь зубы. — Этот мерзавец не заслуживает жизни.

Я глянул на противоположную сторону от Квадрата, где стоял Хак со своими приятелями. Хак, жилистый мужик с хищным взглядом, смотрел прямо на меня. Его видящий был похож на рептилию — сутулый парень с невыразительным взглядом и мягкими движениям словно бы бескостных рук. Он что-то шептал Хаку на ухо.