Порядочный хаосит

Но сейчас они представляли собой будто единый дышащий организм: Золто, шкуры и стена, желающая питаться и без разбора облепляющая все, что имеет отношение к эссенции. По моим рукам и ногам тоже тянулась эта масса, правда, более слабая и жидкая — она пыталась примкнуть к той части, что жадно впивала в себя эссенцию, и на меня ей было наплевать.

Я снова вернулся к лицу Золто. Там плотность была все же поменьше, чем на груди, где были шкуры. Я принялся рвать ткань руками, отшвыривая куски от себя без всякого уважения и милосердия.

Как только удалось очистить лицо, я судорожно протолкнул руку к шее и выдохнул — медленный пульс находящегося в нигредо прощупывался. Я начал продвигаться по его одежде от шеи вниз, пытаясь подцепить кончиками пальцев шкуру с печатью. Стена меня активно не пускала. Я пустил в дело нож и принялся нещадно скрести им, стараясь хоть как-то убрать это сопротивление. В конце концов, она же живая, я ее раню, она должна слабеть! Стена не слабела, видимо, тут же излечиваясь, благодаря моим же шкурам.

Усложнение задачи самому себе — это было в моем стиле, что и говорить.

Я устал бороться со стеной, надо было уже вытаскивать Золто и уходить отсюда.

С огромным усилием я потянул шкуру на себя — она не поддавалась. Стена давила своей массой, мне было не справиться. Впрочем, мне нужен был Золто, а не шкуры. Я принялся отталкивать шкуры вниз к ногам Золто, и процесс пошел лучше. Израненная стена тянулась за своим лекарством, и Золто сам собой стал освобождаться от сдерживающей его массы.

Как только я смог высвободить его руки, я встал и потащил его за руки.

Это все еще было непросто, но мало-помало шкура вместе с облепившей её "стеной" съезжала вниз (помогал и естественный наклон коридора — не зря я до этого так долго поднимался). Тем временем мы кое-как выползали наружу. Последний рывок — и шкуры с печатями сорвались с ботинок Золто. Их тут же со всех сторон окружила ненасытная живуля.

Мне даже послышались какие-то сопящие и урчащие звуки, но, возможно, так звучал мой собственный усталый победный хрип.

Мы с Золто растянулись на полу, освещенные дневным светом. Это было очень кстати, потому что свет от моего плетения пропал вместе со шкурами.

Я глянул на стену — она счастливо вздыхала, колыхалась и дергалась, выпивая то, что порождали мои печати. Кажется, сейчас она успокоилась и уже не так агрессивно вела себя.