Дело о промышленном шпионаже

Вот тут-то наше двуногое шагающее шасси им очень пригодилось с его высокой проходимостью.

— А что они ещё могут у нас спереть? Шасси уже ушло, плакать поздно, хотя виновного можно найти. Есть мысли?

Никитич подумал, вздохнул.

— Идею автономности, я полагаю. Чисто теоретически ИКН способна сама вести огонь, а Уокеру нужен оператор.

Теперь подумал Зверовид.

— Слушай, а разве это хорошая идея? Кто гарантирует, что ИКН будет вести огонь в правильную сторону?

— Ну потому и не делаем. К тому же мы всегда можем посадить на ИКН оператора стрельбы.

— И тут они нас обходят, потому что их дура, условно говоря, железная, и в случае поражения они теряют только деньги. А наша живая. И не дура, нет, я не имел в виду...

Это он вовремя поправился, потому что ИКН замедлила шаг и, кажется, вознамерилась обидеться. Никитич потрогал аккумулятор и сделал Зверовиду знак — мол, поосторожнее с сильными выражениями, греется!

— Дура — это вообще не про нашу, — сообразил Зверовид. — Дура — слово латинское и означает «суровая».

В этот момент в дальнем углу за тёплым аккумулятором что-то зашевелилось, и на спинку сиденья запрыгнул кот Баюн.

— Свободная пресса, журналист Ка Баюн! — возвестил он, подняв лапу с растопыренной когтистой пятернёй. — Сопровождаю вас в интересах общества. Общество должно знать правду.

— Стоп! — тормознул Зверовид избушку. — Давай, пресса, на выход. Мы тебя не приглашали. В интересах следствия общество подождёт официального релиза пресс-службы.

— Я Кот учёный, специалист-универсал! Иду направо — уголовная хроника, иду налево — светская!

— Давай-давай, когти из сидения вынул и пошёл: хоть направо, хоть налево!

— Это полицейский произвол! — заорал Кот. — Вы завезли меня в дремучий лес и бросили! Вы хотели от меня избавиться! Но я выберусь к людям, и весь свет узнает о вашей бесчеловечной практике! Я всё расскажу, и даже больше, чем всё! Вы не задушите свободу слова!

— Может ли кот быть сукой? — спросил в воздух Зверовид.

— А первой узнает царевна! — на добивание завершил Баюн. — Давай, милая, погнали.

* * *

Ферма выглядела как укрепленное поселение из преданий старины глубокой: Зверовид уж думал, что в современном государстве вовсе не осталось столь пасторальных уголков. Вокруг городища теснился хилый посёлок, малые хибарки, считай сараюшки.