Оберег

Как, говоришь, работает?

Руслан еще ничего не говорил про то, как работает оберег, но с готовностью поделился тем, что знал:

— Вот этот, что на птичий клюв смахивает, повернешь — всех зверей понимать будешь…

— Это я и так умею, — отмахнулся Молчан. — Дальше.

— Вот этот, самый длинный, не трожь вообще…

— А не то что?

— Улетишь так далеко, что и представить сложно. Я вот бабку не послушал, теперь с тобой балакаю… А ведь совсем недавно почти возле Киева был…

— Ага.

А остальные?

— Про остальные бабка не знала, а я не пробовал.

— А вот сейчас и попробуем! — глаза Молчана засветились все тем же задором, что Руслан на себе испытал в избушке бабы-яги, и богатырь вдруг понял, что волхв-то тоже молод, весен двадцать пять, никак не больше.

— А не боязно?

— А, когда ни помирать — все одно день терять… — беспечно махнул рукой Молчан и повернул третий рожок оберега.

Ничего не произошло. Руслан и Молчан некоторое время пристально смотрели друг на друга, затем одновременно пожали плечами и сразу же волхв крутанул четвертую загогулину.

Ночное небо перечеркнула широкая огненная полоса, совсем рядом, верста с небольшим гаком, бабахнуло, лес было загорелся, но почему-то пожар сразу прекратился. Волхв и воин обалдело смотрели в ту сторону. Первым пришел в себя Молчан.

— Пожалуй, пока хватит. Третий, похоже, сломался, но четвертый… Да…

— Пойдем, посмотрим? — предложил Руслан.

Молчан подумал, согласился. Пошли. Молчан прихватил с собой посох. Руслан полюбопытствовал, из чего тот сделан. Волхв протянул посох ему:

— На, подержи. — посох оказался на удивление тяжелый. — Это Железное дерево. Сам-Сшит называется. В Таврике растет.

Конь Руслана увязался следом, Руслан приказал ему оставаться на месте.

— А я что, не человек, что ли? — проворчал конь. — Мне тоже интересно!

— Пусть идет, — разрешил Молчан. — А то потом вопросами замучает…

Прошли с версту, где по почти голой земле, где по колено в снегу.

Вышли на поляну. Прямо посреди поляны зияла здоровенная яма, куда свободно вместился бы княжеский терем.

Со дна ямы поднимался пар, сквозь него просвечивало что-то большое и докрасна раскаленное.

— Небесное железо! — глаза молодого волхва лихорадочно блестели. — Сотня пудов, не меньше. А то и две. Вон, яма-то какая…

— Князю надо бы сказать.