Оберег

Во второй раз он выстрелить не успел — подавился собственным вдохом, когда меч дружинника проткнул его грудь. После этого Руслан, не обращая внимания на торчащую в руке стрелу, обошел все комнаты. Разбойников больше нигде не оказалось. Похищенная девица отыскалась в темном чулане. Она не была ни испуганной, ни, тем более, заплаканной. На лице ее читалась лишь досада, что прерван ее путь, и нетерпеливое желание этот путь продолжить. Разрезав лыковые путы, богатырь помог девушке подняться, проводил в комнату посветлее и попросторнее.

— Как звать-величать тебя, красавица? — поинтересовался он, перевязывая рану тряпицей.

— Мила. — последовал ответ.

— Я — Руслан, из младшей княжьей дружины.

— А я — из Новгорода. А ты князя видел?

— Конечно! Кто ж его не видел? Наш князь — чай, не диво заморское, его всякий увидеть может…

— А князь — он какой?

— Как это — «какой»? Ну, князь, он и есть князь…

— А это правда.

— Правда, — после некоторого раздумья ответил Руслан. — а что?

— А, так, — с деланным равнодушием отозвалась Мила, — просто интересно. Все говорят, мол, князь такой, князь сякой, вот и мне любопытно.

— А что ж ты, красавица, одна в такой глуши путешествуешь? И куда путь держишь, если не секрет?

— А что, мне всяких мамок-нянек с собой брать, что ли? Ну их, надоели.

— А разбойников? Их ты тоже не боишься?

— Разбойников… — Мила неуверенно зашмыгала носом, — Разбойников я тоже не боюсь! Если я в беду попаду, тут же явится добрый молодец, и меня спасет.

— Это только в сказках так бывает. — строго сказал Руслан. — На самом деле можешь запросто пропасть, и следа не останется.

— Ну, да, как же! Ты ж пришел? Пришел. Освободил? Освободил. Матери моей, едва я родилась, вещуны предсказали, что судьба у меня будет удивительная, и что тридцать и три богатыря меня хранить всю жизнь будут. Вот так-то. А ехала я в Киев. Надоел мне Новгород, да и отца разыскать мечтаю. Он у меня, знаешь ли, в Киеве.

— В дружине, что ли?

— Можно и так сказать.

— А может, я его знаю? Как его зовут?

— Владимиром его зовут.