Оберег

Едва ветки, пропустив их, перестали качаться, на тракте показались всадники. Было их с сотню, ежели не поболее.

— Стой! — послышался крик.

— Ну, чего там?

— Какого хрена?!

— Кто остановил?!

— Воевода остановил! — раздался знакомый рык воеводы Ветробоя по прозвищу Большие Уши. — Цыц всем! Здесь след кончается, а далеко по лесу они уйти не могли. Во дурни! Доброе дело сделали, а удирают, как нашкодившие коты…

— Молчи. И даже не дыши. У него слух, как у лиса. — едва слышно прошептал Руслан.

Встречаться с соратниками после бахвальства на пиру ему не хотелось. Еще бы: грозился колдуна, что в теплых землях живет, в Киев чуть ли не в суме заплечной принести, а сам объявился далеко на полночь от Киева.

— Слух у меня даже лучше, чем у лиса. Кто бы ты ни был, добрый молодец, выходи. Вместе с сотоварищем своим. Клянусь Перуном, нет зла в наших намерениях! — Руслан крякнул досадливо, помялся миг — а что, если крутануть тот длинный вырост оберега, «рычаг», как обозвал его Дух-Из-Деревяшки, и унестись отсюда далеко-далеко, чтоб только товарищам в глаза не глядеть? Нет, не честно.

И, вздохнув, Руслан вышел на тракт, ведя коня в поводу. Мила со своей кобылкой робко плелась следом.

— Исполать тебе, воевода Ветробой. Исполать и вам, други. — поклонился богатырь.

— Руслан Лазоревич?! — обалдел воевода. — Ты что тут делаешь?! Ты ж на полудень колдуна ловить пошел! Как же ты здесь оказался? И что за девка с тобой?

— Это Мила, она из Новгорода в Киев едет отца искать.

Я ее по дороге… встретил.

— Он меня у разбойников отбил! — набравшись храбрости, пискнула заробевшая было при виде стольких воев сразу, Мила.

— Ого! И сколько их было, тех разбойников, а? — весело спросил молодой витязь Бус Сорочье Перо, прозванный так за воистину сорочий язык. Но воин он был добрый и с хорошей удачей, так что достоинства в нем перевешивали недостатки. — Слышьте, други, пока колдун Черноморд и орда кагана Хичака ждут — не дождутся, когда наш Руслан придет их громить и крушить, а князь наш Владимир Красно Солнышко никак не может решить, какую из своих многочисленных дочерей выдать за него замуж, он на полночь от Киева красных девиц от кучи разбойников спасает! Вот это да! Так сколько ж их было? Трое? Пятеро? Или сразу дюжина?

— Девять.

 — буркнул Руслан, потупив взор.

— Ага, а потом еще пять! — добавила Мила.