Оберег

А потом его понесло: он возводил на вершинах скал прекраснейшие дворцы, как он себе их представлял по сказкам Ясера, и тут же разрушал их, он наколдовывал себе горы золота и драгоценные камни величиной с голову осла, он… он мог все! Кроме одного. Он ничего не мог поделать с собственной внешностью, сколько бы ни бился в истерике, выкрикивая одно и то же желание. Так он и остался огромноголовым бородатым чернокожим карликом с высохшей левой ногой. Но теперь он многое мог, и первым его желанием, когда он, наконец, покинул пещеру, стало желание отомстить.

Он вернулся в город, и стал дожидаться, пока над ним снова начнут издеваться. Долго ждать не пришлось. Сначала он просто рвал обидчиков на клочки, потом, когда все в превеликом страхе обходили его стороной, он, неудовлетворенный мщением, просто стер город с лица земли. Потом второй, третий… Он построил себе башню где-то, как ему думалось, на Краю Света, вокруг нее воздвиг роскошный дворец, по сравнению с которым все дворцы земных владык казались просто жалкими хижинами, разбил сады, превратил в своих рабов несколько десятков человек… Так, наслаждаясь своим могуществом, он провел год. И все время его жгла жажда мести. Он уничтожил еще пару городов, но это уже не принесло ему никакой радости. И тогда он решил уничтожить весь мир. Собственные пожелания, высказанные на этот счет, почему-то не соизволили исполниться. Он пожал плечами, пожелал себе научиться читать и засел за труды магрибских черных колдунов. Изучив их все, что смог найти, он понял, что этого мало, и занялся наследием других волшебников. К семнадцати годам он жадно, как губка, впитал в себя практически все магическое наследие мира. Но именно в это время ему расхотелось уничтожать этот мир. Он научился черпать удовольствие в чудесах ради чудес, в решении задач, не поддавшихся его предшественникам. И он познал прелесть женщин. Женщины и магия — в этом с тех пор заключался смысл его жизни. Женщины ради услады тела и магия для радости души. С тех пор минуло пятьдесят четыре года, но он почти не изменился, только борода выросла длиннющая, а он из чистой прихоти не пожелал ее укорачивать. Ни разу в жизни не стриг, не брил он бороды.

На что надеются эти муравьи? Он непобедим! Абдул Хаким ибн Ясер, даже не подозревающий, что обитающие несколько севернее славянские племена прозвали его Черномордом, сосредоточил свое внимание на зеркале и на кальяне.

Рыбий Сын испытывал двойственное чувство: с одной стороны, вроде бы, цель близка.