Оберег

Дверь открылась с оглушительным скрипом, Руслан вошел.

Изба и внутри являла собой картину полнейшего запустения. Выстуженная, не топленная уж Род ведает как давно, в горнице полный беспорядок, с потолка свисают иссушенные пучки каких-то трав, на полатях — ворох шкур, из-под шкур идет пар…

— Добрый день, бабуся! — наугад поздоровался Руслан. Ворох зашевелился, из-под него вылез облезлый тощий черный кот, затем еле слышно донесся дребезжащий старческий голос:

— Какой же он добрый, ежли вторую седмицу жрать неча и изба уж забыла, когда тепло было?

— Понял.

Топорик, не Род весть какой, правда, он еще в сенях приметил. Там же и оселок отыскался. Сухостоя вокруг — обрубись. Силушка молодецкая, да топорик вострый — и вот уже и поленница полна, и огонь в печке гудит; лопата нашлась — колодезь расчищен, две бадьи воды студеной в избе, и котел на печке уж шипит; лук со стрелами с собой были — чуть в лес отошел, глядь — косой бежит.

— А что, бабуся, крупа какая есть?

— Есть, есть! — радостно кивает баба-яга, трясущимися ручками развязывая мешочек с крупой.

Чуть оттаяв, старушка сварила себе отварчик какой-то, хлебнула, и оттаяла окончательно. Повеселела, глазки заблестели. А Руслан и сам не заметил, когда исчезли последние остатки мучившего его похмелья.

— Пора обратно мне, бабуся. Уж смеркаться скоро начнет, а путь не самый близкий.

— А ты, милок, торопись, да медленно. Я и отблагодарить тебя еще не успела, а ты уж собрался. Экий скорый!

— Да не надо мне твоей благодарности, бабушка. Помоги другому кому…

— Эээ, нет, Руслан. Ведаю, что ты затеял, дело энто весьма сурьезное, требует подготовки. Колдуна ведь изловить удумал?

— Гм… да… — Руслан хотел было поинтересоваться, откуда бабка про это знает, но, по некотором размышлении, решил все же промолчать.

— Да знаю, все про тебя знаю — я баба-яга, или кто? Думы-то твои, вот они, на поверхности, так по челу туда-сюда и бегают. И чего ты ополчился на этого Черноморда? Чем старик тебе не угодил?

— Дык ведь тать он, девок умыкает, мучит их, поди… Неровен час и до наших красавиц доберется…

— Доберется, не сомневайся. Да можешь мне не и рассказывать. Молодому богатырю жизнь без подвигов — не жизнь.