Оберег

Столько боли было в этих загадочно мерцавших в лунном свете озерах, столько нежности! К боли, ненависти, к тупой покорности он уже давно привык, но нежность?

Он отвел ей покои, приставил какую-то челядь, и иногда заходил вечерами, чтобы ненадолго забыть о неотложных заботах, с головой окунаясь в эти странные синие глаза… Когда стало известно, что Светлана понесла во чреве, Владимира уже не было в Новгороде, он бежал, спасаясь от убийц… А потом было столько всего, что не осталось в его памяти места для тихой нежной Светланы с большими голубыми глазами, которые она передала по наследству дочери.

— Как… как зовут тебя, дочь? — спросил Владимир. Горло вдруг отчего-то пересохло…

— Мила. — ответила она. — Мать называла Людмилой, но по мне, это слишком длинно…

— Мать жива?

— Я от нее убежала. Какая жизнь может быть в Новгороде? Так, скука…

— Добро, Людмила… Мила. Рад тебя видеть. Тем паче, что, пока ты ехала, я тебе уж и жениха присмотрел. Вот вернется он со славой…

— Ка… какого жениха?! — опешила Мила.

— Есть у меня на примете один храбрец-молодец, что сдюжил в одиночку с вятичей дань взять.

— Руслан?! — и Мила разревелась. Князь не стал разбираться, с чего это она слезу пустила, сказал раздраженно:

— Да, Руслан. А какая тебе разница? Я сказал, что за него пойдешь, значит, так тому и быть! — начиная сердиться, Владимир резко развернулся и пошел на пир.

Глава 13

На берегу маленького озерца горел костер.

Богатырь и волхв молча насыщались жареной рыбой. Все утро у них ушло на то, чтобы как-то оклематься после вечернего приключения, да на лов рыбы. Рыбалили при помощи длинной рубашки Молчана. Барахтались в воде долго, выловили всего пять рыбин. Зато рубашка волхва приобрела нежный зеленый цвет.

— Руслан, — прохрипел Молчан, — прости мне вчерашнее…

— Это ты про что? — удивился богатырь.

— Да про трусость свою… Так страшно было, аж наизнанку выворачивало. А теперь стыдно…

— Бывает, дружище.

Я в детстве, знаешь, какой трусливый был? Ууу…

— Так то в детстве, а мне уж третий десяток капает…

— Ну и что? Ты ж не воин, так что тебе можно…

— Но я же мужчина! А вчера хуже бабы визжал…

— Да не казни ты себя так. — мягко сказал Руслан. — Зато в следующий раз вспомнишь, как стыдно бывает после минутной слабости, стиснешь зубы и выдюжишь.

— И выдюжу! — с вызовом произнес Молчан.