Оберег

Не выдержал, помер с перепугу. Ничо, похлебку сварим. Глянь, здоровый, как ворона.

Они побродили немного по остаткам сада, рассматривая причудливые травы, деревья, кусты. Посмотреть было на что: ни волхв, ни, тем более, Руслан, раньше никогда ничего подобного не видели. Внезапно впереди послышался шорох, затем стон, затем слабый голос, бормочущий, как это ни странно, на родном понятном языке, правда, со странным акцентом. Друзья замерли, прислушались, сумели разобрать несколько слов:

— Мама, ты… жди, я скоро приплыву к тебе.

— А это что за птичка? — с подозрением в голосе спросил Руслан.

— Где? — непонимающе переспросил Молчан.

— Да вот же, впереди, про данов что-то говорит!

— Какая ж это птичка? Это человек. Птицы так не умеют.

— Сейчас я посмотрю, кто это там и куда плыть собрался… Эй, ты, в кустах! Вылазь по-хорошему!

Но тот, кто притаился в кустах, не обратил на грозный богатырский рык ни малейшего внимания и продолжил как ни в чем не бывало свое бормотание:

— Нет, мама, не надо за меня бояться… я ведь большой… совсем большой.

— Эй, Молчан, иди сюда. Тут степняк какой-то странный, подраненный. Здоровенный такой! Это он глаголет не пойми чего…

— Так… Последний из печенегов… Много крови потерял.

— Это не печенег. — покачал головой Руслан. Печенегов я видал; что, мало, что ли, Кучуг их с собой приволок в Киев? Нет, этот на наших куда больше похож. Только не пойму, откуда наш парень мог бы здесь взяться? А ты что по этому поводу думаешь?

— Я тоже не понимаю. Слушай, а давай его вылечим? — глаза волхва загорелись, он нервно потер руки.

— Это еще зачем? А если он все-таки степняк?! Какой-нибудь неизвестной нам породы? Одним степняком меньше сейчас — сотней меньше через несколько лет. Они же как мыши плодятся… Мало нам с половцами да печенегами бед?

— Ну, давай… Он же ранен, нам потом спасибо скажет… К тому же, вдруг да взаправду наш? А нас, славян, не так уж и много, и помогать друг другу в беде необходимо.