Пасисяки Пукк

— Ну осталось тут ещё утопнуть!!!

Пасисяки, окунувшись в болото и хлебнув при этом немного воды, предпринял попытку отстегнуть жижеступень, но не смог дотянуться до него.

«Рви дождевик!» — пронеслось у него в голове.

Разорвав его с боков, он сумел-таки добраться рукой до защёлки на ступне, расстегнуть её и вытащить ногу из жижи.

Отдышавшись и отплёвываясь, Пасисяки осторожно двинулся дальше, повторяя себе под нос: «Главное — идти прямо не сворачивая, тогда жижа на дне будет держать свою упругость».

Ныла лысина, немного мутило в желудке от болотной воды, почти полностью вымокнув из-за пришедшего в негодность дождевика, делая упор при ходьбе в основном на оставшийся жижеступень, Пасисяки добрался до заветного островка с сухими дуба-дубой.

Выбравшись на землю, он поставил фонарь рядом с собой и содрал с себя остатки плаща-дождевика: один из его кусков он приложил к ране на голове и прикрыл её уже дырявой кепкой. Затем он снял и выжал толстовку, снял сапоги, вылил из них воду, выжал носки и, дрожа всеми жирами, одел всё обратно.

— Дешевле в разы электросаней, но даже в кроссовках легче было идти! — садясь на землю, сокрушался о качестве жижеступней Пасисяки, отстёгивая единственно оставшийся. — Надо бы передохнуть!

На болоте воцарилась недолгая тишина, затем ветер снова зашуршал по макушкам деревьев.

При лунном свете засохшие дуба-дубой уже не казались такими гигантскими: их стволы и ветки были покрыты болотными грибами, а самые крупные ветви уже сильно иструхлявились. Сухие камыши утыкались в ил, а трава-болотка их укутывала.

Мимо Пасисяки бесшумно прополз хамелевон и, забравшись на корни сухого дуба-дубой, застыл на месте, с интересом наблюдая за действиями двуногого.

— Так, что там дальше? — Пасисяки направил луч фонаря на те места, где он несколько суток назад ползал на четвереньках, пытаясь найти следы Хоххоты. — Лепесток прозрачно-мутного цвета размером с ладонь ребёнка… растёт под сухим дуба-дубой… виден при лунном свете…

Пасисяки, таращась себе под ноги, обошёл все сухие дуба-дубой, потом ещё раз и ещё, затем опустился на четвереньки и прополз вокруг деревьев кверху тазом ещё несколько раз.

— Как так-то? — вскочив на ноги, забормотал Пасисяки, забыв даже про больную лысину. — Вот — сухие дуба-дубой, вот — лунный свет, вот — островок посреди булькающего болота! Тогда где эта Хоххота? Где?..