Пасисяки Пукк

«Хотя, конечно, бабуля умела и в депрессию всех вгонять», — Пасисяки и сам не заметил, как выбрался из болота, бодро прошагал по лесу и вышел к остановке рельсобуса.

Заходя домой, он долго соображал своим перевозбудившимся мозгом, что сперва ему сделать — лечь спать или всё-таки попробовать сварить корешки. Любопытство взяло верх.

Отмывшись от болота и согревшись, Пасисяки зашторил все окна в доме, хотя ещё не рассвело, зажёг в кухне тоненькую свечку, принёс из подвала чугунный котелок, при этом больно ударившись в темноте пальцами ног о дверной косяк, развёл огонь в печке, достал из мешка корешки Хоххоты нужного количества, отчистил их от грязи, положил в котелок и залил водой, поглядывая в раскрытую бабушкину книгу с «рецептом».

«Ага… „варить на маленьком огне около часа до окрашивания отвара в фиолетовый цвет“… Время засёк», — Настороженно перемешивал Пасисяки жидкость в котелке большой деревянной ложкой.

Спустя тридцать минут от слегка кипящей жидкости стал ощущаться довольно специфический запах.

Пасисяки он показался приятным и до боли знакомым, так как навеял детские воспоминания: «Кажется, таким запахом пах бабушкин кухонный фартук».

Ещё через полчаса отвар стал светится, приобретая ярко-фиолетовый цвет. Пасисяки снял рогачом котелок с огня и, стараясь не делать резких движений, поставил его на кухонный стол: «Будем ждать, пока остынет… Гм… А сколько ждать-то?.. У бабушки ни слова об этом не сказано. Что-то много нюансов она не описала… Ладно, ждём».

Пока отвар остывал, Пасисяки приволок большую кастрюлю, в которой семейство Пукков в своё время варила самые различные супы, и достал из пыльного угла сито для процеживания жидкостей.

Прошло больше часа. Пасисяки потрогал котелок — почти остыл — теперь можно процеживать.

Снова взяв его аккуратно тем же рогачом и, почти не дыша, процедив отвар через сито в кастрюлю, он убрал котелок с уже бесполезными корешками в угол кухни.

Заглянув осторожно в кастрюлю и щурясь от ярко-фиолетового света, Пасисяки подумал: «Боязно как-то пить.

Запах хоть и приятный, но видок ужасает, словно чернила глотнуть придётся».

Он взял из шкафа фужер и уже был готов им зачерпнуть отвар.

— Так, стоп! Бабушка писала, что нужно пить только из чарки и только раз в сутки, а то живот сильно болеть будет! — Пасисяки порылся в буфете и вынул чарочный стакан, из которого его дед любил пить камышовый чай.