Пасисяки Пукк

— По Вафему боевому нафтрою так и не фкафефь, фто Вы пропафая дуфа.

— Времена начали меняться. Я выхожу из тёмного угла в мир жизни.

— Хорофо! Я Ваф уфлыфал!.. Вы не могли бы подофдать нефколько минут, я фейфаф вернуфь.

Полубокий вышел из помещения, громко задев ножку стула.

Пасисяки, наконец, мог свободно вздохнуть, ибо запах изо рта инструктора лишал его такой возможности.

Прошло не так много времени, как Полубокий вернулся и, с порога, протягивая локоть Пасисяки, заявил:

— Пафифяки Пукк, я переговорил ф руководфтвом, мы готовы Ваф вфять на работу в кафефтве фотрудника отдела фклад! Такие мефтные нам нуфны!

— Премного благодарен за доверие! — Пасисяки вскочил со стула и протянул в ответ ему свой локоть: «Ох, что творит отвар! Жизнь налаживается!»

— Для работы в нафем фупермафафине Вы фперва долфны пройти медифинфкий офмотр, и ф полофительными рефультатами… надеюфь, фто проблем не вофникнет, я Ваф буду фдать фдефь фереф две недели, таковы нафи правила.

Пасисяки вновь поблагодарил инструктора, взял направление на осмотр и пошёл на выход.

По пути домой всё нутро Пасисяки пело, улицы продолжали казаться в призме калейдоскопа волшебными и счастливыми; впереди всё сияло радостными красками (включая фиолетовую). Будь при нём сейчас карандаш (кусок бумаги в виде брошюры имелся), он написал бы помпезные стихи:

«Мне отвар глаза открыл!

Вижу лица вместо рыл,

свет домов и ярких улиц!

Вижу женщин, а не куриц!»

Однако, чем меньше оставалось идти к дому, тем больше на Пасисяки наваливалась дикая усталость.

Сначала внутренняя радость сменилась лёгкой печалью, потом стал пропадать смех, появилась противная тишина в голове, с лица слетела улыбка, улицы становились всё серее и серее, идущие навстречу местные казались отвратительными.

Дошёл домой Пасисяки, еле волоча ноги и пребывая в отвратительнейшем настроении.

Он с трудом разделся и лёг в кровать: «Что происходит? Почему всё стало так тошно круго́м, так скверно, так бесцельно?..»

Сопротивляться усталости было очень трудно — Пасисяки заснул.

Ему снились филины, которые удерживали его в своём гнезде, заставляя красить это гнездо в фиолетовый цвет, который во сне его жутко бесил.