Обычный дом

– Твою… – протянул «ликан», глядя на экран мобильника. – Ты что ему, две бутылки принёс?

– Ну… – я замялся. – А что, не надо было?

– Ой дурак… ладно, отбрешусь. Прости за каламбур. Надо начальнику его позвонить. Во ты нас подставил, конечно! Хотя за водку спасибо… дорогая, зараза.

– И вредная.

– Ой, и не говори! Одно расстройство с ней. И печёнка вечно ноет, и несёт, прости, то и дело. Я сперва на колбасу грешил, так колбаса-то хорошая стала. Нюх — и тот пропадать стал! Одно расстройство с этой водкой, да.

Но куда деваться, если иначе мне не выйти? Ты хоть представляешь, как я от скуки внутри изнываю? Прости за каламбур, я не специально. Ну там реально СКУЧНО. Ладно бы хоть видно было, чем Мишка занят, так нет же! Врут всё, гады. Ты всё одно что в отрубе круглыми сутками, только раз в месяц очнуться получается. Ну куда это годится?

– Да, тяжело. Погоди, а как же вы общаетесь тогда?

– Так записки пишем, ясное дело.

– Аа, ну да, логично. А… а зовут тебя как?

Тут мой собеседник осёкся, крепко задумавшись.

– Раньше и не думал. Пёсик? Не, вульгарно. Пусть будет Ричи.

– Почему?

– А у Мишки так собаку в детстве звали. Но только ты — никому! А то и тебя покусаю, тоже получишь себе пёсика! Он знаешь как ночами спать мешает? Особенно в полнолуние.

– Не-не, что ты, я не стану. Я в дурку не хочу. А кстати, а обратно вы как меняетесь?

– Так я стопку махну — и машина времени включается. Поутру уже Мишаня выходит. Осечек пока не было, хах, – он заулыбался и снова принялся грызть резиновую кость.

– Ладно, я пойду, наверно… на работу Миш… Михаила Николаевича позвонить не забудь.

– Точно! Спасибо, Борь.

Мы распрощались с Ричи и я поспешил домой, к жене и дочкам. Как же я соскучился, оказывается.

Странный день, донельзя странный!

Глава 18 - Тёмной ночью

Дома мне достался «допрос с пристрастием» в духе старой школы. И где меня чёрт носил, и почему соседку на скорой после меня отправили, и с кем я, гадина такая, пил?! Всё в полушутливой манере, но и в шутке, как говорится, есть и доля сковородки…

Я в долгу не остался и на уверенный вопрос супруги: «Пил?!», не менее уверенно парировал: «Эйяфьятлайокудль!», чем сходу выбил её из колеи.

Кира засмеялась, что означало мою победу. Как говорил классик нашего поколения Гомер Симпсон: «Ты засмеялась — я прощён!».

Про Михаила Николаевича и его «пёсика», своих новых друзей, я решил не рассказывать. Зачем супругу лишний раз пугать и напрягать? Они ребята мирные, тихие.