Поход клюнутого

Хотя тебе что, ты вон на каком лосе!

— Это лошадь!

Бингхам двинул плечами. Никогда не понимал таких тонкостей! Но почему-то и южные ездоки на лошадях, и тундровые лосеводы очень трепетно относились к этим тонкостям, лезли на откровенный рожон, отстаивая несколько откровенно неважных букв, и вообще… А впрочем, их дело. Не ссориться же с мужиком, который грозится накормить, из-за прозвания его верховой животины?… Все равно ж, хоть драконом обзови, а не полетит!

Вывеска надвинулась и оказалась принадлежащей заведению под броским названием «У Золатова Рытсаря».

Сэр Малкольм нахмурился. Помимо иных достоинств, он был ревнителем чистоты речи и за подобные ошибки склонен был корить и карать. В его бытность холостым и исправно обходящим дозором наиболее криминогенные районы столицы такого безобразия не встречалось. Определенно, расслабился корчмарь, заведение которого не изведало тяжелой поступи капитанских сапог с бренчащими шпорами! Прикормил, видать местный патруль… а впрочем, стражу нынче набирают из пехтуры, какая и мыслит-то такими образами, что даже спина краснеет, этим разве есть дело до грамотности? Им лишь бы дубинками пройтись по иной нарушающий закон анатомии, дождаться жалования и немедля спустить его в таких вот кабачках. Что ж поделать, старые добрые времена ушли безвозвратно, ныне охрана порядка — рутина, заниматься которой благородное сословие, разумеющее толк в прекрасном, брезгует. Эх, все самому приходится!

Раздраженно оглянувшись, капитан нахмурился еще пуще.

Вот ведь старый дурень! Из головы вовсе вылетело, что за ним следом тащится хвост из отборной дюжины стражи. Ясное дело, отряд растянулся на весь базар, сурово расталкивая лошадьми торгово-покупательный люд. Этих-то с собой с какой стати волочь? Заставить и их наслаждаться сомнительной базарной кухней, чтоб до хозяина дошло, почем отмеренный щедрой капитанской рукой фунт лиха? Вот уж они не обрадуются, это не патрульная шушера, это вояки с пониманием, на двойном жаловании и при иных радостях жизни, их в казармах кормят как на убой, а здешнее обугленное, непонятно из кого напластанное мясо — удел разве что вконец проторговавшихся горе-коммерсантов, заезжих варваров с тощими кошельками да исключительно везучих гоблинов.

— Возвращайтесь в казармы, Филоний! — капитан чуть повысил голос, чтобы перекрыть рокот толпы и заодно — чтобы отбить у означенного Филония охоту переспрашивать и иным образом уточнять детали приказа. — На сегодня у нас все.