Поход клюнутого

Вообще-то планы у Амберсандера были самые обширные, включающие в себя визит без предупреждения в квартал красных фонарей и проведение там показательного выяснения, кто из бандерш не гнушается содержать и эксплуатировать неуказанных в налоговом перечне девиц. Однако отправлять отряд без присмотра — значит искушать безмерно и самих стражей, и собственно бордельных заправил. Это его, сэра Малкольма, знают как взяток не берущего и на удар замечательно крепкого, а с воинством его, без централизованного руководства и вполовину не таким страшным, непременно попытаются договориться.

Для начала добром, а там и как получится. Задерживать отряд при себе тоже смысла не имеет: Бингхам, судя по его подведенному брюху, насыщаться будет долго. На неделю вперед, из совершенно разумного расчета, что второго такого сердобольного капитана не сыщешь до самой Замзибилии. А потом еще учудит чего-нибудь, что до ночи придется расхлебывать.

Филоний, справный служака, не стал раздражать отца-командира. Покладисто кивнул, отсалютовал пикой и принялся, действуя удилами, шпорами и сопутствующими идиомами, разворачивать коня, что в толкотне оказалось фокусом еще тем.

Народ воспринял эти его телодвижения как повод выразить властям свое несогласие с общей политикой правящего класса. Власти ответили утверждением политики тоталитаризма (древками пик по народным головам). Бинго высморкался двумя пальцами себе под ноги и прикинул, чего ему хочется больше: поглазеть на развитие событий или скорее напихать в себя дармовых харчей. Вышло, что питаться хочется больше. А на драку всегда можно посмотреть, причем вблизи и даже с наиболее выгодного ракурса — изнутри. Достаточно всего лишь расслабиться: драка от него никогда далеко не отходила. Так что гоблин со вздохом отвратил лик от преступлений против человечности и двинулся дальше, к двери в корчму. Сэр Малкольм, как раз с воинственным бряцанием свалившийся с седла, оказался на пути, и Бинго, проявив совсем негоблинскую деликатность, силой стер с физиономии ухмылку: купол капитанского бургиньота пришелся ему по плечо. Все у этих хумансов странно! Эдакие малыши снаряжаются, словно в жестокую битву, а здоровущие бугаи в лохмотьях сидят рядком вдоль стен и, протягивая ковшиком ладонь, жалобно гнусят что-то о врагах, спаливших родную хату. Это, наверное, влияние экономически озабоченных гномов: на маленького-то железа уходит вон насколько меньше! А что он, такой несолидный, навоюет…

А может, и навоюет.