Раз, два, три. Я вампир!

Но только не этой ночью!

До шести часов утра я радовал соседей чудными переливами скрипа взятого мной в плен стола, звона люстры от соприкосновения с моим лбом, скрежета наждачки и щетки о потолок (Фредди, с его чудным маникюром, недвижным тельцем валяется в сторонке, постанывая от зависти!) и цветастым шепотом (шелестом, стонами, криками, воплями и завываниями), которыми я сопровождал сей процесс.

Соседи, вешайтесь, подонки!

Пятно не сдавалось до последнего!

Обидно.

Теперь, вместо чудного жирного отпечатка чего-то красно-оранжевого, на потолке у меня серая впуклость в полтора метра, больше похожая на парадный вход пришельцев.

Как ни странно, настроению моему это не повредило. Свеженький, бодренький и, судя по отражению в зеркале, вполне упитанный (местами) я отправился на работу.

Но не прошло и нескольких часов как мои «любимые» коллеги нажаловались начальнику, что я постоянно как-то подозрительно им улыбаюсь.

Что эти мелочные людишки знают о счастье, простом и человеческом?!

Босс вызвал меня к себе.

Самоличное лицезрение моего белозубого оскала от уха до уха – это просто что-то прёт из всех щелей и дырок! – не подняло начальнику духа, а только добавило тумаков на мою бедную и многострадальную головушку.

А нам всё равно!

Я претензии выслушал, обещал учесть и, подмигнув шефу напоследок, отправился кропать очередной шедеврище. Судя по тому звуку, что донесся у меня из-за спины (то бишь, из покинутого мной кабинета), начальник выпал в осадок прямо под стол от меня любимого.

Сиять, как начищенная сковородка, я устал к обеду, но сослуживцам хватило впечатлений с авансом лет эдак на десять.

Я, довольный собой, быстренько наскреб мыслей на пару страниц. Перечитал написанное, чуть не расцеловал монитор (себя же обожаемого никак!), но сдержался.

Портило всю эту красотищу только то, что я на свою бедовую голову добился от Катьки («Говори! А иначе: не пиши, не звони, дом мой обходи стороной! Я на тебя обижусь!») ответа на один очень важный для себя вопрос.

Лучше б я лично сам себе дал по голове, с потерей памяти, сумасшествием и необратимым выпадением в детство!

Перед мысленным взором предстал я, на ковре, в цветастой пижамке, с перекошенной рожей и леденцом-петушком в руке.

На заднем плане маячила моя тётя с парой носков цвета не очень свежих персиков.

Бр-р!

Чур меня от такого!

Нет уж, будем иметь дело с тем, что есть.

А что, кстати, там у нас?

Всё, что Катька мне рассказала, я, конечно, не запомнил, выделив только необходимое и понятное.