Раз, два, три. Я вампир!

И тут же со звоном влетел головой во что-то свисающее с люстры.

Чёрт!

Только этого мне с утра не хватало.

Открыв один глаз, я минуту рассматривал сверток из проводов и микросхем.

Ах, ну да, сам же вчера это сюда повесил.

Для непосвященных это был хлам и мусор, но только не для меня и не для того, кто эту штуку придумал. Выговорить название прибора я так и не смог, называл просто «Штуковиной номер…»

На данный момент с люстры свисала «Штуковина номер четыре». Точнее, ее труп. Приборы по поиску вампиров у Антона получались неплохо, вот только они как-то трагически гибли сразу после удачных испытаний.

Это не могло не расстраивать!

Нет, я, конечно, против поимки вампиров, но за развитие науки!

Такое интересное открытие, а исследователь попался никчемный!

Мне даже захотелось как-то помочь ему. Материально! Заодно потом бы стребовал половину гонорара за успешную разработку.

Обидно, Антон совершенно не хочет со мной даже разговаривать! Только гоняется за мной все время! Нашел где-то осину и выстругал себе палку.

Странный такой!

Вот как по-вашему, кого раньше загребут менты: парня, спасающегося от погони, или парня, который бежит за вторым, потрясая осиновым колом?

Лично моё мнение однозначно!

А он такой!

Эх!

Я натянул старенькие удобные джинсы и футболку. Пора навестить своего нового знакомого. И время подходящее – ночь. Появление будет эффектным!

Выследить Антона было не сложно. Он совершенно не таился. Я в то же утро провел его до самого его прибежища, наблюдая за его перемещениями по городу с крыш домов.

Зато ему не удалось проделать того же со мной. И отлично! Мне совсем не нужно, чтобы под моими окнами разбил палатку сумасшедший юный натуралист-вампировед.

Вот ужас был бы!

Хотя…

Посмел бы он подобное на пяточке перед домом – соседи устроили бы ему быстрое выселение. Первой бы была Матвевна.

В доме до сих пор ходила легенда о тишайшем алкоголике дяде Паше с восьмого этажа, как-то, видимо случайно, потоптавшем газончик.

Кара настигла его быстро. Не успели его ноги еще даже сойти с того злополучного куска травы. Матвевна была неумолима. Ее палка тоже. Теперь дядя Паше не пьет. Совсем. Только заикается сильно.

В этот раз я решил быть более человечным и вышел… в дверь. Весь путь до дома Антона я проделал пешком, улыбаясь всем прохожим. А уже на месте долго качался на скрипучих качельках, ожидая, пока в его окнах поселится тьма. А затем взлетел на подоконник окна его комнаты.