Раз, два, три. Я вампир!

Тетка ее не пускала меня даже на порог и грозно на меня шипела.

И я…честно вам скажу… Испугался я очень!

Такое было впервые.

Даже моё чувство юмора убежало от меня вместе с этой девчонкой.

И ночи, проводимые на крыше соседнего дома, откуда я видел ее окно, не помогало.

- Какой печальный я!

Какой печальный я!

И песенка моя! – в голос пел я, распугивая мартовских кошек.

- О, все вампирские демоны, - ныло что-то внутри меня.

- Так, тряпочка! Соберись! – от неожиданности я даже подпрыгнул.

Я как-то не ожидал, что на крыше не один.

Осмотревшись, я обнаружил в трех шагах от себя тетку Кати.

- Здрасте, – уныло простонал я. – Что вы забыли на моей крыше? Что вы мешаете мне чахнуть от тоски?

- А нечего было девочку провоцировать, - тетка кивнула на окно племянницы, - тогда бы и не страдал тут, как полный…

- Что? – я обиженно завис в воздухе. – Да ничего такого я не делал!

- Цветы пробовал? Извинения? – уточнила вампирша, следя за моим подвешенным состоянием, склонив голову на бок, словно прицениваясь, я еще нормальный или уже …

- Да все пробовал!

- Так, Влад, харэ изображать воспарение! – меня жестоко дернули за ногу.

Конечно, я приземлился…на лицо!

- Я против тебя лично ничего не имею, но учти! Помирись с Катюшей, а иначе я тебя со свету сживу! И голову отвинчу! И скажу, что так и было.

И ведь она не шутит!

- А теперь, давай – иди домой! Готовь план завоевания моей племянницы!

И вампирша щедро одарила меня ногой по пятой точке, придавая ускорение.

Печальным ёжиком я потрусил вниз по лестнице, решив залить слезами необъятную грудь моей тётушки.

Вот кто меня поймет и пожалеет. Несмотря на поздний час. Меня пожалеют и накормят! И выдадут сухие носки, пусть и светленькие, розовые, как попка младенчика.

Нет! Этот мой вопрос, на который я, видимо, никогда не смогу узнать ответ: где моя родная и горячо любимая тётушка берет эти носочно-чулочные изделия такой расцветки. Да еще и мужские!

Нет, я все понимаю…

Но только не это!

Вот только сейчас я согласен на любые! Хоть розовые! Хоть в сердечки! Или в диснеевские мультяшки! Но только сухие!

Полцарства за носки и стакан чаю!

Тётя, увидев мою скорбную моську в ореоле света на своем пороге, всплеснула руками и тут же потащила меня на кухню.

Где я опустошил все ее трехдневные запасы. И даже повылизывал тарелки. И запросил сверху ведро чая. Где-то на этой стадии, добрый и мирный сам с собой, я начал рассказывать. И не понял, когда на меня начали орать и бить больно.