Волчьими тропами

Пятки втаптывали в столешницу ритм, все же, подхваченный мною, а я лишь вскользь позавидовала Ашше, которая была в платье.

Ей хотя бы не так жарко, ветерок гуляет по ногам.

Мелодия ускорилась.

Чей-то смех прорвался сквозь радостный гул.

Только спустя несколько секунд до меня дошло, что смеялась я сама.

Музыка оборвалась резко, неожиданно, в один момент, смех и подбадривающие крики тоже затихли.

В напряженной тишине раздалось лишь три сиротливых хлопка. Кто-то не успел вовремя осознать всю внезапную печальность.

У стола, сложив руки на груди, стоял Свер.

Для того, чтобы посмотреть мне в глаза, ему пришлось поднять голову.

Ашша за моей спиной тяжело дышала, и я вторила ее хриплому дыханию. Сердце билось где-то в горле, руки мелко дрожали, а ноги просто не могли устоять на месте, стремясь вновь пуститься в пляс.

Я чувствовала себя очень живой, заполненной под завязочку эмоциями. И как же мне нравилось смотреть на нашего устрашающего вожака вот так, сверху вниз.

— Подойди, — велел он глухо.

Я невежливо хихикнула. Один, короткий, искренний звук, а на меня посмотрели так, словно я только что вожака прилюдно последними словами обругала.

Ашша подтолкнула меня в спину, заставляя приблизиться к краю.

Мне все еще было слишком весело и совсем не страшно.

Не испугалась я даже когда Свер с мрачным, не предвещающим ничего хорошего, выражением лица, стащил меня со стола.

Едва ли я могла бы объяснить, зачем я сделала то, что сделала.

Как мне вообще такое в голову пришло?

Не знаю, но уж что я знаю точно, так это то, что легкую бражку мешать с кислицей не стоит.

По-другому невозможно объяснить по какой причине я бесстрашно и бездумно, с шальной улыбкой, обхватила лицо Свера ладонями, прижавшись к его губам.

Получился очень страстный поцелуй. Почти настоящий.

Все ахнули, а я, в гробовой, шокированной тишине громко и просто убийственно отчетливо проговорила, опустив отяжелевшую голову на его напряженной плечо:

— Не злись, пушистик, мы же просто танцевали.

Кто-то не удержался и хихикнул, но тут же подавился своим весельем под тяжелым взглядом злющего вожака, которого прилюдно обслюнявила неадекватная нечисть.

В гробовой тишине, под сочувственными взглядами, меня уносили из залы.

По лестнице мы поднимались медленно и угрожающе, но я была пьяной и бесстрашной. И вместо того, чтобы бояться, сопела в теплую шею, вдыхая уютный запах леса.