Волчьими тропами

Слежка проводилась настолько расторопными спецслужбами, что Свер появился в коровнике раньше, чем вечно голодный Наи догрыз второй бутерброд.

— Что вы здесь делаете? — суровый вожак, скрестив руки на груди, смотрел на нас поверх перегородки.

— Готовим свержение действующей власти? — с радостной горячностью предположила я шепотом. Громко говорить опасалась. Чернушка, конечно, была коровой смирной и очень умной, но кусалась больно.

— Успешно? — бесстрашно осведомилась действующая власть.

— Неа. Нас рассекретили, — скорбное выражение моего лица почему-то очень удивило Наи, который еще недостаточно хорошо понимал язык оборотней.

— Завтра приезжает князь, — Сверу было не до шуток.

Переглянувшись с Наи, я быстро перевела ему слова оборотня, чтобы не удивляться в гордом одиночестве, и спросила у вожака:

— Прямо целый князь приедет? Настоящий?

Свер совсем помрачнел.

— Улиский.

— И это плохо? — правильно поняла я его настроение.

Наи ничего не понимал, но молчал и терпел, дожидаясь, когда разговор закончится, и я ему все расскажу.

— Яра, — облагодетельствовав нас своим присутствием, Свер осторожно зашел в денник, — тебе завтра придется присутствовать при нашей встрече. И я очень прошу тебя быть серьезной. Он несомненно захочет познакомиться с единственным живым выходцем в нашем мире.

Места сразу стало слишком мало. Чернушка недовольно переступила, но возмущаться не стала, героически терпя присутствие зверя в своем деннике.

Если Наи все животные очень любили, то Свера, напротив, сильно опасались.

Заставив потесниться, Свер присел рядом, зажав меня между собой и тощим Наи.

Наи не возражал. Он любил тепло и приходил в какой-то неописуемый восторг при ощупывании моего горяченького тельца, так как сам был костлявым и холодным.

А я была теплой, мягкой и затроганной. Выходцы, так же, как и оборотни, совершенно не знали, что такое личное пространство и не смущались излишней близости.

Но я-то была человеком. Не особо общительным, ценившим одиночество, и предпочитавшим держать дистанцию.

А теперь у меня не было ни одиночества, ни личного пространства, ничего.

Даже в коровнике, среди специфического запаха, щедро сдобренного ароматом навоза и сена, я не смогла найти уединение. Даже тут достали.

Свер был горячим и большим, Наи холодным и тощим, а я уже подумывала свалить отсюда, оставив их наедине.