Такое запутанное дело. Когда конец близок

Тремейн знал, что, несмотря на внешнюю беззаботность, Пенросс фотографически точно запоминает каждую, даже самую мелкую деталь.

Доктор Корбин все еще медлил в дверях, сохраняя выражение сдержанной профессиональной готовности. Вид человеческого черепа, безжалостно раздробленного пулей крупного калибра, вовсе не являлся для него новостью, однако данный конкретный череп принадлежал не какому-нибудь неизвестному объекту насилия, а знаменитому художнику Адриану Картхэллоу.

Наконец Пенросс распорядился:

– Сообщите ваше заключение, доктор.

Вы, сержант, тоже останьтесь здесь. Хелси пойдет со мной.

Мордекай Тремейн больше не мог созерцать ужасную картину на полу кабинета. Желудок явственно подавал сигналы протеста. Он вошел в гостиную вслед за инспектором Пенроссом и констеблем и заметил, как повернулась в кресле Хелен Картхэллоу.

– Добрый день, инспектор, – спокойно промолвила она.

И все же в ее манере ощущалась напряженность, выдававшая нервное напряжение – впрочем, в данной ситуации вполне объяснимое.

– Боюсь, миссис Картхэллоу, процедура окажется весьма болезненной, – предупредил Пенросс, – однако необходимо соблюсти формальности. Я только что посетил кабинет вашего супруга. Может, соблаговолите рассказать, как именно произошло несчастье?

– Особенно рассказывать нечего, – пожала плечами Хелен. – Мы с Адрианом… дурачились. Шутили. Думаю, вам ясно, что я имею в виду. Потом Адриан сделал вид, будто испугался, отпер ящик стола, достал револьвер и сказал, что вынужден защищаться.

Прицелился в меня. Я встревожилась, попросила его убрать оружие, чтобы оно не выстрелило, а он рассмеялся и ответил, что ничего не случится: револьвер не заряжен. И добавил…

Она замолчала и судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Пенросс терпеливо ждал продолжения. Через пару мгновений Хелен произнесла:

– Вот, попробуй сама, предложил Адриан и… заставил меня взять револьвер. Наверное, я не смогла скрыть страха и отвращения, потому что он снова засмеялся и сказал что-то насчет Вильгельма Телля, который стрелой сбил яблоко с головы сына.

А потом заметил, мол, если что-то пойдет не так, я стану богатой вдовой. Что произошло дальше, не помню. Скорее всего я направила на него револьвер и нажала на курок…

Хелен закрыла лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от воспоминаний. Худенькие плечи вздрогнули.

– Это было ужасно, – вздохнула она. – Что-то коротко вспыхнуло, хлопнуло, и Адриан упал. Голову и лицо залила кровь. Я не знала, что делать.