Паж его величества

Ледяная змея сползла у меня по спине, когда я задумался, что с ней произошло, чтобы она оказалась здесь. Ведьму заточили в горе восемьсот лет назад. На месте колдуньи была наша фея.

Тайран присел на корточки и рассмотрел ее лицо. Даже в слабом свете я заметил, как он побледнел, и как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. Пытался разглядеть хоть какой-то подвох. Мне самому не верилось в то, что я вижу.

Тай пощупал запястье девушки. Потом снял со своего плаща какую-то пушинку и поднес ее к лицу спящей.

— Не дышит.

Мое сердце пропустило удар.

— Но она же… — начал я, вскакивая.

Тело не истлело, а значит, и мертвой назвать ее нельзя.

— Колдовской сон, — догадался Тай. — Так?

Последнее угрожающее «так» было обращено к рисе. Тот коротко кивнул. Он знал, он эту гробницу закрывал. Уже тогда, когда мы встретились в Вельме, он знал. И не предупредил.

Тайран встал.

— Как ее разбудить? — требовательно вопросил он.

Валхар сказал:

— Живая вода.

Мы оба одновременно уставились на него.

— Так где ее взять?

— Нам не удалось получить.

— И не удалось вовремя открыть рот, чтобы рассказать обо всем этом, — сказал я.

Его глаза грозно мигнули, но да пошел он лесом. Давай, ударь, оторви мне голову, хребет сломай.

— Не говори о том, о чем не знаешь.

Ха!

— Зато ты ничего не говоришь о том, что знаешь! — заорал я на него.

— Всякому знанию свое время.

От его голоса вся гробница пошла дрожью, и она отдалась у меня в костях. Когда гудение стихло, стихло и мое желание драть глотку — но не моя злость.

— Нет смысла спорить, — сказал Тайран. — Лучше скажи, есть еще способы?

— Вряд ли он их искал, — рявкнул я.

Рисе рокочуще выдохнул.

— Мертвый сон снимет тот, кто связан накрепко.

Мы помолчали, осмысливая сказанное. За исключением рисе, мы тут все накрепко с Ирией связаны. С Эльзой, понятно, довольно странными узами, зато мы с Ирией сколько вместе прошли. Правду она сказала — как семья стали.

— Погоди, — проговорил Тай, — ты имеешь в виду… связан судьбой? Узами?.

— Крепкие узы сильнее смерти, — согласился Валхар.

Ах уж если бы! Скольким мертвым стоило бы жить дальше, сколько живых этого не заслуживают.

— Вроде самый дорогой, любимый… суженый? — продолжал рассуждать Тай.

Рисе не ответил, но лицо Тайрана просветлело.

— Я понял! Вилхо. Хрустальная королевна.

Я уставился на него как на юродивого.

— Сказок начитались, ваше благородие?

— Это ты мне тут сказку не рассказывай. У вас обоих все на лбу написано.