Паж его величества

Я помрачнел при мысли о том, что так придется шагать через весь лес. Он очень большой. Там, где он заканчивается, начинаются Мерзлые Пустоши. А за ними уже и Вечные Льды.

Тропа вязла в серых сумерках. Ели смыкали свои ветви над ней, и редкий луч света достигал устланной старой хвоей земли. Некоторые из них протягивали свои лапы прямо поперек тропы, цеплялись за волосы и одежду. Я внимательно наблюдал за своим господином, чтобы остановить его, когда он вконец распсихуется.

За два шага от тропы начиналась почти ночная темнота.

Чернее ее были только ветви, висящие до самой земли. В некоторых местах деревья чуть редели, образуя узкие коридоры. Будто от главной отходили тропинки поменьше. Шла эта дорога вдоль ручья, и они оба были омерзительно прямыми, словно их кто-то сделал нарочно.

Когда мы попробовали развести костер меж толстых узловатых корней древней ели, дерево страшно заскрипело и заходило ходуном. Мы все получили по голове еловыми лапами и поспешно засыпали огонь.

Тогда наступила тишина.

И тьма, в которой едва тлели засыпанные землей угли. Мы посидели немного так, и мне вздумалось спросить:

— Ирия, а ты можешь сейчас посветиться?

В ответ я получил молчание. Герцог захохотал было, но лесная трясина, проглотив этот смех, с задержкой вернула его, обрушив на нас со всех сторон похожий на визгливое карканье звук. А может, это было и не эхо. Не хочу даже знать.

В этом лесу не росло ничего, кроме елей. И не водилось совершенно ничего, даже насекомых. И днем, и ночью в нем царило глухое молчание.

Как-то под вечер, в густых сумерках, когда мы высматривали, где остановиться, нечто нарушило лесное безмолвие.

Сначала вздрогнула под нашими ногами земля. Лошади испуганно заржали и попытались вырваться. Мы засуетились на месте, пытаясь понять, где источник опасности.

Затем раздался нарастающий гул. Земля мелко задрожала. Где-то неподалеку что-то шумело, перекатывалось и гремело, как будто кто-то выворачивал пласты земли вместе с деревьями.

Ели скрипели и трещали. Неужто ломались? Я похолодел при мысли о том, что за существо способно повалить такой крепкий и высокий лес.

С грохотом на землю что-то обрушилось. Лошадей уже было не удержать. Мы сами едва стояли на ногах. Грохот повторился. Он сопровождался таким содроганием тверди земной, словно она вот-вот готова была расступиться.

Над елями прокатился низкий рев. Я задрожал и не понял, от страха или от тряски тропы, что ходила ходуном.