Паж его величества

Наханги никогда не покидают свой край, им неинтересен захват чужих территорий. Все, что их заботит — это они сами. Однако они неукоснительно соблюдают свои законы и всегда карают тех, кто нарушает их. Столетия они живут на этой суровой земле, отделенной от других цивилизаций Рунеанда непроходимыми лесами. Каждый день, будь то зима или лето, они гонят оленей на выпас и отправляются порой за десятки верст, дабы достать еду. Они научились брать от скудной природы тундры все, что возможно. В ход идет все, что может принести какую-то пользу.

Так, от оленя, когда его забивают, в прямом смысле остаются рожки да ножки. Но и те потом идут на посуду, украшения, застежки и что-нибудь еще. Резать по кости учат еще с малых лет, точно так же как запрягать оленей, гнать их в нужное место; правильно складывать вещи на сани и, конечно, ставить яр-наан — так называются переносные кочевые жилища. Даже олений навоз используют — им очаги топят.

Племя состоит обычно из нескольких больших семей, и на каждую приходится по одному яр-наану.

Главы семейств составляют племенной совет. Его собирают при необходимости и решают важные для всех вопросы: маршруты на лето, места зимовки, распределение запасов; ведение переговоров с представителями других племен.

Снежные бури настигли кочевников раньше, чем они предполагали. Им пришлось стать лагерем севернее, чем было нужно. Главной их проблемой оказалась местная нечисть, которая будто прибавила в числе. Поэтому кочевники вызвали грансавакта, духа-стража границы. Он стерег племя и от оборотней, и от хищных зверей.

Когда я проснулся, в шатре была только Ирия. Она варила что-то в котелке и сразу отложила черпак и подошла ко мне, но я из упрямства сел сам, хотя обрубок руки наградил меня вспышкой боли, да и в голове позванивало.

— Не суетись так, — брякнул я, хотя Ирия и не суетилась. Не сумею объяснить, но мне было, с одной стороны, приятно, что обо мне заботятся, а с другой — не очень. Будто я несмышленыш какой и сам ничего больше не могу.

Ирия едва заметно вздрогнула и замерла на миг.

— Да, — глухо согласилась она, — стоило суетиться раньше…

Ее ладонь легла мне на лоб и в голове сразу прояснилось. После она помогла мне надеть теплую куртку и затянула завязки на воротнике. С ними, по правде сказать, попробуй-ка сладить без одной руки. Только зубами и затягивать. Покончив с ними, Ирия выпрямилась и помедлила, как-то беспомощно сложив руки на коленях.

— Ирия.

Она подняла на меня глаза, голубые и переливчатые.

— Я сам виноват.