Паж его величества

Таланг посмотрела на фею, на Тайрана, и ее взгляд вернулся ко мне.

— Если разбудить ледяного великана, то он принесет гибель всем нам.

Разбудить?.. Я открыл рот. Закрыл рот. Я, конечно, слышал присказку «пока Яг Морт спит, мышь в подполье шуршит». И сказки о том, что великан просто дрыхнет в своем замке, а когда просыпается, тогда случаются самые суровые зимы.

И все же я думал, что это сказка. Иносказание. Я нахмурился, посмотрел на Ирию. Она выглядела столь же удивленной, как и я сам.

Если подумать, то это многое объясняло.

Будь иначе — не жить тут кочевникам так свободно, а платить Яг Морту дань и ходить у него в услужении. Тогда все становится проще. Не нужно придумывать никаких хитрых планов. Мы проберемся в жилище великана и украдем зеркало втихую.

А также это все означает, что даже во сне Яг Морт способен управлять своей магией. Хорошенькое дело. А может, та легенда про Мор Рану значила, что колдунья как раз и усыпила великана?..

Ладно, неважно. Таланг знала! Меня снова замутило.

— Мы не… — начал я и осекся, увидав улыбку вождя.

— Не…

Конечно, вряд ли стоило рассчитывать, что мудрая старая женщина поверит, будто в зимней тундре можно искать ворону, пусть и заколдованную. Они и летом-то сюда не заглядывают.

— Силы, что дремали в этих краях бессчетные годы, пробуждаются, — произнесла вождь. — Нечто влечет их. Или зовет их. Оборотни Пустошей сбиваются в такие стаи, которых свет еще не видывал. Из земли встают те, что старше гор, подпирающих небо.

Ирия и Тайран переглянулись.

Видимо, они тоже вспомнили чудовище, которое мы встретили в Каменном лесу. Фея шепотом переводила герцогу все, что говорилось нами.

— Они разбудят Яг Морта, — говорила тем временем Таланг, — если это не сделает кто-то другой. И когда они соберутся вместе…

Она повернула голову и вгляделась в темноту шатра. С противоположной стороны от входа, за очагом, ничего не было, кроме беспорядочно наваленных шкур.

— Кайса, — позвала Таланг.

Груда шкур по ту сторону очага зашевелилась. Я поначалу принял ее просто за сваленные в кучу меха, а потому даже вздрогнул он неожиданности.

Груда зашуршала и повернулась. У нее обнаружилось круглое детское лицо с большими алыми глазами. Из широких рукавов выпростались тонкие руки с маленькими ладонями. С совершенно белоснежным цветом кожи сливался и цвет таких же белых длинных волос. Я услышал, как тихо ахнула фея.

Голову ребенка обхватывала пестрая вышитая лента. Его косичка сверкнула одной зеленой и одной черной бусиной.