Паж его величества

Примерно я себе представлял, что им наговорили Таланг и Кайса: я, проклятый человек проклятого племени, в сопровождении двух демонов явился, чтобы разрушить шаткий мир и погубить всех людей Пустошей. После все это еще наверняка приукрасили слухи. Теперь же выходило, что многие сотни кочевников обязаны мне жизнью.

Вот и живите с этим.

Я отвернулся и стал спускаться со снежного холма, увязая в навале сугробов. Над плато висела звенящая от мороза тишина.

Сейха невозмутимо помог мне выбраться из особенно глубокого снега.

Я потопал ногами, нарочито игнорируя наханги. Они меня сейчас вообще не волновали, хотя любой из них мог в меня выстрелить или кинуть что-нибудь. Пусть попробуют… духи, Сейха сказал, не лгут. А значит, того, кто мне навредит, ждут зубы грансавакта.

Я должен отыскать своих друзей. Если наханги их хоть пальцем тронули…

Да я их всех Сейхе скормлю.

— Стой!

Уйти красиво, хлопнув дверью перед ними, хотелось, но я не могу игнорировать целое войско за своей спиной. Они все равно попадут в замок, и вряд ли мы сможем им помешать.

Либо это обернется очередной осадой.

Я умом понимал, что они имеют право войти, но мне больше всего хотелось послать их всех куда подальше. Но делать нечего. Я хмуро дождался, когда несколько вождей сойдут на плато и приблизятся к воротам.

Племен всего вроде двенадцать, а вождей вышло пятеро — и с дюжину воинов вместе с ними. Они остановились неровным полукругом и молча на меня уставились. Среди них были разного возраста мужчины и несколько женщин, у одной из которых были зеленые бусины в косичке.

Я даже вспомнил, как ее зовут — Идрага. Ни Таланг, ни Хёга, ни Нариэ. Неужто головы сложили…

— Битва окончена, — угрюмо бросил я им. — Чего вы хотите?

Вперед выступил пожилой и высокий мужчина. На его косичке блеснули голубые бусины.

— Я Сахрэ, вождь племени Талой Воды, говорю от имени всех наханги. Ты убил великана, но победа общая, и мы желаем пожать ее плоды.

Ишь ты, у него силы есть еще так велеречиво изъясняться. Желают они… я вам ваши плоды затолкаю сам, куда надо, если узнаю, что мой хозяин и фея пострадали или погибли.

Гнались за нами, чтобы великана не разбудили, а в итоге потревожили его сами!

Пустить их сейчас значило начать беспорядок. Они могут снова на полулюдей напасть. Они наведут сущий бардак в замке. Кочевники не привыкли к комнатам, мебели и прочему. Дорогое резное кресло они вполне могут пустить на растопку — в их понимании оно не годится ни на что больше. Дерево ведь.