Тень

Что-то не очень зрителям понравилось в их номере – не знают, на что смотреть в первую очередь – на вёрткую Наездницу или на кренделя гурьевские, да тут ещё всё время какие-то звуки кастаньетные мешали восприятию – не к месту создавали какофонию. И поэтому хлопали чуть-чуть от прежнего. И конечно же ни одна скотина зрительская не кинула на арену ни одного цветка гвоздичного, даже бумажного.

Очень сильно расстроился Гурий от своего выступления – ни есть, ни спать не может от переживаний душевных, а Наездница, как могла, утешила – даже песенку ему спела колыбельную, которую, как Хлор рассказывал, ему маманя напевала в грудном возрасте, от которой он сразу же в сон впадал.

"Котя-котенька-коток" называется.

Задумались тогда артисты-голубки над причиной малохлопанья и решили, что это от неудачной смены в имени-фамилии.

Стали вспоминать-придумывать всякие имена броские красивые, а всё чего-то не то выходит, не совсем благозвучные.

И вспомнил Хрол своё детство сопливое поселковое, как заезжали к ним в горное поселение заблудшие туристы заграничные на автобусе сверкающем, а они, детвора окрестная, сбегались гурьбой с ободранными коленками и вдыхали аромат чужеземного благополучия.

Вспомнил ещё, как прекрасная гладкая фрау гэдэровская с корзинкой плетёной зовет своего сынка ласковым голосом: "Руперт, Руперт! Майне либе кнабе, майне либе кляйн басибар. Ком цу мир! (Rupert, Rupert! Meine liebe Knabe, meine liebe klein bussibär! Komm zu mir!) – зовёт, значит, сынка своего Руперта, чтоб на лужайке посидеть, перекусить чего-нибудь на полдничек всякой снеди из корзиночки.

Сынок – пухлявый, в шортиках замшевых, а на ногах гольфики с узорами, как у девчонки какой, срам один. А в руке у него транзистор чудесный музыку наигрывает нездешнюю.

А он, Хролёнок ещё совсем, стоит, на них зырит исподлобья, словечки иностранные изучает и семечки лузгает, прячет свои лытки босые с цыпками от стыда подальше и только сопливым носом шмыгает да слюнку глотает – любуется на идиллию заграничную.

Но к музыке ненашенской имел полное равнодушие – знал одну только мамкину колыбельную про котика. Вот её и насвистывал изредка в хорошем настроении.

А потом, когда уедет автобус с туристами, роется в мусоре брошенном – собирает обёртки жвачные и баночки от кокиколы с отстатками.