В поисках Тьмы

В женское ухо член не влезает, а слон не позволит. Поэтому в уши люди не долбятся. Но если физически можно что-либо сделать — обязательно сделают!

Люди построят ракеты для полёта на Марс. Изобретут очень стойкие краски, а после напишут прекраснейшие картины. Придумают, как расщепить атом, построить электростанции, улучшить жизнь миллиардов собратьев.

Люди построят ракеты для уничтожения детей на другом конце света. Нажрутся говна и говняной блевотой нарисуют омерзительные картины. Придумают всевозможные пытки, построят лагеря смерти, а расщепив атом — сожгут города.

Люди применят любое открытие во вред и во благо. Не сомневайся! Дело тут во Вселенной, а вовсе не в людях — в ней произойдут все события. Люди всего лишь марионетки, заложники ситуации. Им кажется, что они управляют прогрессом, но это не так. Они — часть прогресса.

Мне долгое время казалось, что я независим. Но после я понял, что всё ещё слишком привязан к людям — к их мнению, взглядам и отношению ко мне.

Глупо рассматривать тех, кому ты не интересен. Глупо слушать их мнения. Глупо быть альтруистом в мире, где каждый заботится лишь о себе. Такой человек — просто жертва, ритуальный ягнёнок. А я не хочу умирать с гвоздями в ладонях ради странных идей.

Но что я могу с этим сделать? Я тоже всего лишь бездушная и безвольная марионетка. Я тоже лишь исполнитель воли Вселенной.

Мужчины кажутся умными, сильными, но это всё напускное. Если убрать мишуру: деньги и положение, понты и одежду, останется лишь разрываемое страстями животное.

Женщины кажутся умными, сильными и вдобавок красивыми, но это всё напускное. Если убрать мишуру: одежду, понты и косметику, останется лишь разрываемое страстями животное.

Человечество — голый король. С кем бы ты не общался, в конце пожалеешь. Но как бы я к людям не относился, мне жаль их за то, что они обитают в аду.

Мы живём в обезьяннике, ничего не поделать. Одна обезьяна размазывает по морде дерьмо, другая дрочит на эту картину, а третья называет всё это искусством.

Человеческая культура, мысли и чувства, мечты и надежды, видятся мне грандиозным баком с говном, где поверху плавает пенка. Быть этой лакомой пенкой не так уж и плохо. Внизу, под тонной говна, ещё хуже.

С одной стороны, я всегда людей понимал — без понимания не выйдет манипулировать. С другой, они оставались загадкой — у меня просто не было их набора стремлений.