Музыка джунглей

Нет, правда! Так-то что не жить?!

— Да тебе через неделю надоест, а то и раньше! — лениво отвечала Джихад.

Девушка тоже разделась, насколько это позволяли приличия, оставив лишь кусок ткани вокруг бёдер и повязав платком грудь.

— Захочется газетку почитать свежую, душ принять, да хотя бы просто от москитов избавиться!

— Москиты меня не особо волнуют, — зевнул Иннот. — У меня шкура дублёная. Но в одном ты права, конечно: без газет будет скучно. И ещё без курева.

— Это Хлю тебя приучил к своему любимому зелью? — хмыкнул Громила.

— Угу. Страшно прилипчивая оказалась привычка.

Дорога петляла между высоких, поросших лесом холмов, забираясь всё выше и выше. Вскоре навстречу стали попадаться одиноко торчащие скалы и каменистые осыпи. Пару раз Иннот вытаскивал монетку и уточнял направление. Через несколько часов пути дорога решительно свернула направо. Кактус тяжело вздохнул и отпустил вожжи. В нужном направлении вела узенькая, поросшая травой тропинка, окружённая с обеих сторон высокой стеной бамбуковых зарослей.

— Ну вот и приехали, — констатировал Иннот, следя за перемещениями медной стрелки. — Давайте выгружаться, господа убийственные артисты, — нам прямо.

Мула распрягли и отпустили на все четыре стороны (он принял это всё с тем же философским спокойствием), а компания принялась упаковывать груз. Львиную долю взял на себя Громила. Огромный растафарианский барабан, с которым Иннот категорически не пожелал расстаться, аккуратно вскрыли и наполнили разнообразным снаряжением — в основном таким, которое могло вызвать у пиратов подозрения: мотками каната, деревянными якорями-кошками и стоеросовыми палицами.

Джихад со вздохом сожаления рассталась со своими стамесками. Барабан обвязали верёвками и присобачили к нему широкие матерчатые лямки для носки за спиной. Помимо этого, на обезьянца навьючили мешок с продовольствием — орехами и сухофруктами, не слишком тяжёлый, но довольно объёмистый.

— Вот она, эксплуатация примата человеком! — в шутку ворчал Громила.

— Ты лучше скажи, эксплуатируемый класс, руке твоей удобно? — с беспокойством спросила Джихад.

— Нормально, что ей сделается!

— На всякий случай, держись в середине, — посоветовал Иннот. — Ты у нас пока что самое слабое звено.

Каюкер расплёл свои обесцвеченные косички ещё прошлым вечером, и теперь, достав откуда-то маленькую деревянную коробочку, смазывал волосы тёмно-зелёной, пахнущей тиной пастой.

— Что это за гадость?! — сморщив нос, спросил Кактус.