Музыка джунглей

— Я протестую! Какое варварство! — завопил Иннот, морщась от боли и отворачивая лицо, над которым нависла волосатая оскаленная харя, обдавая неописуемым запахом изо рта.

«Только бы Кактус сдержался», — мелькнула мысль. Скрутив каюкеров и опутав их сетями, обезьянцы резво потащили свою добычу куда-то в ночь. Оркестранты беспомощно болтались в полуметре над землёй, подвешенные на манер крупной дичи: сквозь сети продели палку, концы которой покоились на плечах носильщиков. Несли их минут двадцать; наконец, один из обезьянцев негромко рыкнул, и все остановились.

В слабом свете звёзд Иннот различил нависающую над ним скалу. Оттуда, сверху, что-то спускалось. Поскрипывали тали и блоки. Пленников затащили в грубо сколоченную деревянную клетку и бросили на дощатый настил.

— Давай помалу, — крикнул кто-то.

Клеть закачалась и поплыла наверх, время от времени чиркая по камням.

На вершине столовой горы было оживлённо: мелькали какие-то тени, слышался смех и негромкие разговоры.

Пленников тут же подхватили и понесли куда-то по ходящему ходуном подвесному мосту и, наконец, не слишком-то бережно опустили на землю.

— Вот они, сэр! — радостно доложил один из обезьянцев кому-то невидимому.

Гулкое эхо вторило его голосу.

— Запали-ка побольше факелов, юнга, — ответили ему. — Надо рассмотреть их как следует.

Чьи-то лапы распутали связывавшие Иннота верёвки и рывком поставили его на ноги. Каюкер перевёл дух и огляделся. Кругом, куда ни кинь взгляд, был камень.

«Пещера, — понял Иннот. — И не маленькая». В воздухе витали ароматы копоти и зверинца. Обезьянцы толпились вокруг, с ухмылками разглядывая свою добычу. Большинство было без одежды: таковую им вполне заменяла, скажем, яркая бандана или же массивная золотая серьга в ухе. Некоторые, впрочем, щеголяли в драных и давно не стиранных тельняшках. Штанов, естественно, не носил никто: на «колониальные» шорты Громилы поглядывали с откровенным презрением.

— Ну, и кого же это к нам занесло? — поинтересовался один из пиратов.

— Цивилы, шоб я так жил!

— Салабоны!

— Ухмырята!

— Они похожи на лабухов, эти фраера; но чего они забыли в джунглях, хотел бы я знать?

— Ша! — грянуло вдруг за спинами пиратов. Обезьянцы поспешно расступились, и вперёд вышел, слегка сутулясь, здоровенный широкоплечий шимп с самой разбойничьей рожей из всех, что Иннот когда-либо видел.

— Ну? Вы слышали вопрос, ребятки! — оскалил он крепкие жёлтые клыки.