Музыка джунглей

— Ну, это ты загнул... Хотя без кумара всё как-то не так.

— А ты заметил, что Колбассер последнее время вроде как не в себе?

— Да, старина Колбассер знает в этом деле толк!

Тут пираты заухмылялись и стали перемывать косточки неведомому Колбассеру.

— Не знаю, отметили вы или нет, но среди флибустьеров зреют авантюрные настроения, — заявил Иннот, едва они оказались в «своей» пещере.

— Да, парни поговаривают, что пора бы снова поднять паруса, — кивнул Громила.

— Тебя с собой не звали?

— Звали, и я как бы почти согласился.

Делаю вид, что меня беспокоит рука, — он потряс изрядно запачканным гипсом.

— А на самом деле как? — нахмурился Иннот.

— Да все в порядке, — отмахнулся гориллоид. — Давно пора снять эту пакость и попробовать своротить пару-другую челюстей.

— А что насчёт золота?

— Ну, каждый хранит свою заначку где-нибудь в укромном месте. Что бы там они ни болтали про честность, друг друга эти ребята опасаются пуще всего прочего. Но есть у них и так называемая общая казна: это если что-то надо закупить на пользу всего города или, скажем, для ремонта корабля.

Она хранится у капитана, а в его отсутствие за ней постоянно присматривают.

— Где апартаменты Фракомбрасса, я представляю... — задумчиво протянул Иннот. — А как это он, интересно, доверяет своим пройдохам такое ответственное дело?

— Он хитрее, чем ты думаешь. Сторожами всегда назначают непримиримых врагов; тех, кто терпеть друг друга не может. Вот и получается, что каждый одним глазом смотрит за сокровищами, а другим — за своим напарником.

Кстати, у них тут строго: если ты выпил или уснул на посту, запросто можешь отправиться в свободный полёт, чего бы там Ёкарный Глаз не плёл о своей нежной душе...

— Вы мне вот что скажите: когда нам лучше начать действовать? — спросил Кактус. — Прямо сейчас или когда они отправятся в очередной поход?

— Чем меньше народу будет в этом... Либерлэнде, тем лучше. Я думаю, дождёмся отлёта дирижабля. Заодно узнаем, где они его прячут. Уж больно мне это любопытно.

..

* * *

Москит был невероятно настырным. Он звенел, зудел, то нахально пикируя сверху, то норовя зайти с фланга, хитрым манёвром ускользая в последний миг от карающей длани. Наконец, де Камбюрадо не выдержал и рывком сел, сердито моргая спросонья. Настольный хронометр показывал четверть седьмого утра. В иллюминаторе плавала какая-то серая муть. Туман, понял майор. Он поднялся с жесткого топчана и распахнул стекло. Обшивка чуть заметно дрогнула.