Музыка джунглей

Инстинкт подсказывал: они просто обязаны иметь при себе умат-кумар! Они же музыканты, в конце концов! В представлении обезьянца музыка была связана с травкой неразрывно. Но, увы! — вожделенного пакета нигде не обнаружилось. Инстинкт, однако же, не успокаивался. Колбассер уже хотел было подбить парочку приятелей навестить оркестрантов и учинить им допрос с пристрастием. Останавливало его только одно: в этом случае травкой пришлось бы делиться. В отчаянии он откупорил затычку бочонка; судя по запаху, там находилось не слишком хорошего качества пиво.

А ещё... Он принюхался. «Это невозможно!» Запрокинув голову, Колбассер сделал большой глоток. Тонкая струйка пива брызнула на грудь. Вот, значит, как... Ну и хитрецы эти ребята! Он отхлебнул ещё. В голове приятно зашумело, мир вокруг постепенно становился смешным и добрым.

— Жидкое счастье! Кто бы мог подумать!

Вот уже третий рассвет он встречал так — в обнимку с вожделенной ёмкостью. Укумпиво забирало гораздо круче обычного умат-кумара. Несколько раз Колбассеру начинало казаться, что он вот-вот взлетит.

Как хорошо было бы парить в чистом синем небе! Надо только убрать оттуда это противное пятнышко... Колбассер пригляделся.

— Э! Не, нам здесь таких не надо... — пробормотал он и метнулся было вниз, но потом остановился и быстрыми судорожными глотками опорожнил в себя последние литры божественной жидкости.

— Вот теперь порядок, — и, набрав в грудь воздуха, завопил: — ТРЕВОГА!!!

Иннота растолкал Громила.

— Ну чего там ещё? — буркнул каюкер, пытаясь зарыться в сено.

— Жрать пора, что ли?

— Вставай скорее, прожорливый ты наш! В городе что-то странное творится.

Иннот мгновенно вскочил.

— Где?!

— Да повсюду. Не слышишь, что ли? — Джихад поправила упавшую на глаза прядь волос.

И в самом деле, оживление царило необычайное. Гулкое эхо доносило из глубины пещеры крики, шум, характерное шлёпанье обезьянских шагов. Иннот поспешил к трещине, но мостик сегодня перебросить было некому. «Ага, вот они как», — пробормотал каюкер и метнулся обратно.

Громила, Джихад и Кактус толпились у обрыва. Иннот отвёл в сторону мешавшую обзору зелёную плеть и уставился вниз. Между деревьями сновали пираты. Потом вдруг травянистый косогор рассекли в нескольких местах узкие чёрные трещины и стали ширится, крытые дёрном плоскости одна за другой отваливались в стороны, а снизу лезла огромная тёмно-серая туша, похожая на исполинского кита.

— Это ещё что такое?! — задохнулся от удивления Кактус.

— Я знаю что, — сказал Громила.