О бедном вампире замолвите слово

— Дальский достал бутылку и, наливая в подставленный работником пожарной службы стакан, глянул ему в лицо. — А чего респиратор натянул? Вроде не дымно.

— Это не респиратор, это мой нос, — объяснил пожарный и представился: — Меня Промом Вельзевулычем зовут.

— П-приятно познакомиться, — вежливо заикаясь, ответил Дальский. Радуясь обретенной в столь неожиданном месте компании, он быстро доставал из карманов остатки еды. — А меня Мамонтом кличут.

— Заметано, — согласился пожарный.

Отставив в сторону вилы, он шустрыми пальцами шелушил чеснок. — По мне что мамонт, что птеродактиль — разницы нет, главное, чесночка приволок. И почти даром.

— Ну, за знакомство!

Они разлили самогонку по стаканам, каких у пожарного оказалось множество, хватило бы на целую пожарную команду.

Выпив, Мамонт спросил:

— Не тяжело в шлеме? Вообще у пожарников с гребнем, а тебе чего рогатый выдали? Снял бы, голову проветрил.

— Да таким родители уродили, не снимаются.

— Пром Вельзевулыч погладил рога и кивнул на бутылку.

Через час спиртное кончилась, чеснок тоже. Экономист, глядя в лицо собутыльника и уже не удивляясь тому, что у его нового знакомого со странным именем Пром Вельзевулыч вместо носа свиной пятачок, задал извечно интересующий всех людей вопрос:

— Вот ты меня уваж-жаешь?

— Уваж-жаю, хоть ты и человек, — едва шевеля заплетающимся языком, ответил Пром Вельзевулыч. Он допил остатки самогонки прямо из горлышка, вместо закуски занюхав кисточкой хвоста.

— Ну, пора…

Дальский проводил пожарного до края платформы — тот спрыгнул вниз. Экономист помахал рукой вслед, хотел, было, тоже спрыгнуть, но вовремя одумался. Вышка высокая, метров тридцать. Пожарный — мужик тренированный, наверняка не раз и не в такие бездны сигал, а вот если он повторит, то может сломать ногу.

Что-то темное пронеслось над головой Дальского раз, потом другой. Человек машинально отмахнулся, но ладонь застряла в вязкой субстанции, и Мамонта просто сорвало с платформы.

Стараясь освободить руку, мужчина матерился так, словно всю жизнь провел на зоне. Спроси его сейчас, откуда брались такие замудреные словечки — вряд ли бы ответил. Он извернулся, глянул вверх — над ним угадывался силуэт дельтаплана.

— Слышь ты, Бэтмен гребаный! — заорал Дальский, стараясь не глядеть на проносящиеся внизу темной полосой верхушки деревьев.